Шрифт:
В маленьких домах есть большое преимущество: до спальни далеко идти не надо. Теперь он осторожно, не позволяя их телам разъединиться, опускал ее на подушки и, снова зажимая ее рот, начинал неторопливо двигаться, выходя почти полностью, а потом одним резким движением проникал внутрь. Удовольствие быстро замутило его разум, и вот он уже забыл, что хотел не торопиться, хотел довести жену до исступления, раздразнить ее, наказать за то, что всякие галлийцы хватают ее за руки на улице, но, видимо, раздразнил сам себя. Небольшую комнату наполняют звуки тяжелого дыхания и влажные шлепки тел друг об друга.
– Ты моя и только моя, – сдавленно рычит жене в ухо Аяз, изливаясь.
– Это ты мой, – шепчет обессиленно Виктория.
– Если этот галлийский хрен еще раз дотронется до тебя, я выпорю его кнутом, – предупредил муж, сгребая ее в охапку.
– Я почти так ему и сказала, – согласилась девушка, поудобнее устраиваясь на его груди. – Ох уж эти родственники...
Аяз сдал Стефу Даромиру и вернулся в номер. Ему очень хотелось посмотреть в глаза супруге, которая умудрилась напиться и наболтать своей подруге таких глупостей, от которых у него сердце колотилось где-то в горле, а в дурацких узких штанах на франкский манер было тесно.
– В твоих же интересах заснуть, любимая, - пробормотал он, стоя перед дверью.
– Потому что я за себя не ручаюсь.
Он решительно приоткрыл дверь. Виктория сидела на постели, выпрямив спину и скрестив ноги, пальцами расчесывая свои пышную шевелюру. Аяз мог только беспомощно выдохнуть. Жена знала, не могла не знать, как он любит ее волосы, с каким наслаждением он наматывает их на руку, заставляя ее запрокидывать голову, как прячет лицо в них, когда вспоминает, что степной мужчина даже в любви суров и молчалив и не должен издавать никаких звуков, а тем более, упаси богиня, стонов. Знала, и оттого распускала вот так волосы, когда была в особенно задорном настроении, да только они не в шатре и не в собственной спальне, а в гостинице, где стены довольно тонкие, а еще она не слишком трезвая.
– Ну и что ты задумала?
– поинтересовался Аяз, присаживаясь рядом с ней на кровать, немедленно запуская руки в ее кудри и притягивая ее голову к себе на колени.
– Свяжи меня, - попросила она, наивно глядя ему в лицо огромными голубыми глазами.
Степняк зажмурился и выругался про себя.
– Ты слишком много выпила, - напомнил он.
– Не думаю, что это хорошая идея.
– Это что-то меняет?
– солнечно улыбнулась самая желанная женщина в его жизни.
– Я перестала быть твоей женой? Ты перестал меня хотеть?
– Вики...
– Что Вики?
– кошкой извернулась она, внезапно оказавшись с ним нос к носу.
– Или ты забыл, что я всегда добиваюсь своего?
Иногда его супруга бывала жестока, напоминая о том, что именно она соблазнила его когда-то. Он вовсе не собирался с ней спать, но устоять не смог. Каждый раз, когда Аяз об этом вспоминал, его охватывало странное чувство стыда и беспомощной злости, потому что он по-прежнему не мог перед ней устоять, а она без зазрения совести этим пользовалась.
– Мне кажется, что эта твоя Стефа на тебя плохо влияет, - осторожно сказал он, отодвигаясь.
– Свяжи меня, - Виктория подползла еще ближе и принялась расстегивать его рубашку.
– Зачем? Я и без того могу тебя всю зацеловать. Зачем мне верёвка, если ты не против того, что я делаю?
Вики изумленно поглядела на него и заморгала. Столь логичный аргумент ни разу не приходил ей в голову. Она потрясла головой и хитро улыбнулась.
– А вдруг тебе захочется сделать что-то такое, что мне может не понравится?
– Я не хочу делать ничего, что может тебя расстроить, - спокойно ответил степняк.
– Мне это неинтересно.
– Совсем-совсем ничего не интересно?
– вкрадчиво спросила девушка, царапая его живот, до которого она непонятно когда добралась.
– А тебе?
– прищурился степняк.
– У тебя есть какие-то фантазии?
Ему вдруг показалось, что пьяная Виктория будет чуть более откровенной, хотя она и трезвая не была молчалива.
– Давай так, - усмехнулась Виктория.
– По очереди. Сначала я, потом ты. Согласен?