– Это сложно. И долго. Там нужно кожу пересаживать.

– Это не ответ, – прошептала Виктория, пошевелившись.

– Я думал, что тебе это неважно.

– Мне неважно, но тебя они волнуют, – упрямо сказала жена, вновь приподнимаясь. – Я хочу, чтобы ты занялся своим лицом.

– А я хочу, чтобы ты меня отстегнула! – раздраженно ответил Аяз, встряхнув головой и подергав руками, проверяя цепи на прочность. – Или хотя бы трахнула! Потому что у меня сейчас яйца лопнут!

Вики ахнула и засмеялась – ее муж очень редко употреблял бранные слова. Но ей слишком нравилось его дразнить, чтобы сдаваться вот так сразу, и поэтому она, хихикая, склонилась над его грудью, целуя и покусывая влажную от испарины кожу, дразня плоские соски, проводя носом по ключицам.

– Пока не пообещаешь, что сведешь шрамы, я буду тебя мучить, – насмешливо заявила девушка, и в доказательство своих слов все же опустилась на его член, позволила ему сделать пару рывков в горячей глубине и снова ускользнула.

Этого Аяз уже стерпеть не смог, с яростью дергая руками так, что перекладины вылетели с треском. Виктория взвизгнула и попыталась сбежать, но тут же была скручена и уложена лицом в подушку.

– Вот теперь поиграем, – довольно скалясь, заявил Аяз, протягивая руку к отброшенному в сторону кожаному колечку. – Вот теперь посмотрим, кто кого будет мучить.

Он натянул колечко на основание члена, затянул тонкий шнурок и резким движением проник в горячее мокрое лоно. Виктория застонала так откровенно и чувственно, что он, и без того находясь на грани, совершенно потерял голову, то врываясь в нее, то медленно скользя, то владея, то переворачивая жену и жадно целуя ее в губы, и только когда она уже охрипла от стонов и вся дрожала, трясущимися руками стянул ограничитель и позволил себе кончить.

– Так ты сведешь шрамы? – умирающим голосом спросила Виктория, не в силах даже поднять голову.

– Тебе мало, женщина? – простонал Аяз, прикидывая, сможет ли он завтра вообще пошевелиться, или стоит взять пару выходных.

– В следующий раз я закажу более прочное изголовье, – пообещала жена.

– О богиня, – хохотнул степняк. – У меня нет столько здоровья, чтобы с тобой спорить.

– Не спорь, – покладисто согласилась Вики. – Сведи шрамы, и я позволю тебе приковать меня к постели – в качестве награды – и даже обзываться не буду.

Это было заманчивое предложение, и Аяз поспешил согласиться. Конечно, он и так легко мог обмануть ее, но добровольное согласие сделает игру гораздо интереснее.

Эпизод 6. Древние обряды

Эмирэ очень красивая. Она высока для степнячки, тонкая, гибкая как тростинка, с волосами цвета черного дерева. Она переросла и отца, и братьев, и, наверное, именно поэтому так долго ей не находилось жениха. Ей двадцать, и для здесь это непростительно много, практически старость.

Сама Эмирэ считает, что ее не брали замуж потому, что она слишком худая. Здесь в цене пухленькие коротышки. Она уже и не рассчитывала, что вообще станет чьей-то женой. На самом же деле девочка просто очень умная. Она порой рассуждает о таких вещах, которые женщине знать вообще не положено. Первая помощница отца: прекрасно разбирается и земледелии, и в злаковых культурах, и в ценообразовании, и считать умеет. Ну скажите, зачем ей обычный степной муж, который загонит ее в дом, а то и в шатер, и будет делать ей по ребенку в год?

– Я всё же надеюсь, что этот Ютус останется в степи, – рассеянно произносит Аяз, поворачиваясь перед зеркалом. – Нам нужны маги и Эмирэ здесь, а не в Галлии.

На свадьбу сестры он отчего-то решил надеть традиционные шальвары и елек вместо своего любимого франкского костюма. Виктория, вздохнув, выбрала соответствующий наряд.

– Я думаю, твоя сестра знает, что делает, – заметила она. – Умница она.

– Да, – соглашается Аяз. – Может быть, поглядят на нее и задумаются, а надо ли девочек в пятнадцать выдавать замуж за незнакомых парней. Знаешь, Вики, за что я ненавижу Степь? За это варварство, за дикость... Люди в дальних станах живут как псы, в грязи, в разврате... женщины там будто рабыни. Лошадь ценится больше, чем жена.

– Тише, – сказала Виктория, обнимая его за плечи. – Не волнуйся. Ты уже кричишь.

– И буду кричать, Вики! Ты подумай – привезли ко мне девочку, совсем ребенка! Ей тринадцать! Говорят, помирает. Вики, ее изнасиловали взрослые мужики, – Аяз тяжело дышал и сжимал кулаки. – У нее всё порвано! Мы ее спасли, но детей она иметь не сможет. Да она вообще никогда к себе мужчину не подпустит! И знаешь что? Ее даже не собирались забирать! Никому она не нужна!

– И что с ней будет? – женщина успокаивающе гладила его по волосам.

– При больнице оставили, – выдохнул Аяз, успокаиваясь. – Всё лучше, чем в услужение в чужой дом.

Виктория мягко поцеловала мужа в нос. Она всё больше любила его, особенно вот такого, переживающего за других.

– Мы что-нибудь придумаем, родной, – прошептала она. – А сейчас свадьба у твоей сестры. Надо идти. Давай я тебя заплету.

Аяз охотно опустился на табурет, откинул голову и прикрыл глаза. Его успокаивали движения женских рук, скользящих по волосам, легко массировавших голову, отчего по шее и спине веером расходились мурашки. Процесс заплетания был для него очень интимным. Он даже матери не разрешал прикасаться к своим волосам, а от пальцев Вики млел. Это не имело ничего общего с возбуждением, он всё же научился уже разделять секс и просто прикосновения, когда жена хотела выразить ему свою любовь. Хотя нет, он себе льстит. Стоило только ласковым рукам провести по шее, а потом обхватить лицо, как мурашки спустились ниже, к паху, и воздух в комнате вдруг стал густым и тягучим.