– Ты плачешь? – прошептал он встревоженно, нежно вытирая большими пальцами рук слезы, струящиеся у нее по щекам. – Что-то стряслось? С Шессой, с детьми?

– Нет, дурак, все хорошо. Я просто очень скучала, очень. Не выдержала, приехала.

Аяз счастливо выдыхал.

– Я тоже скучал. Безумно.

Целитель растерянно оглядывается, понимая, что вся семья в сборе и все смотрят. Значит, подхватить жену на руки и быстро унести в спальню явно не выйдет. Нет, он может - и сил, и наглости в нем хватило бы. Но это будет верх неприличия. К тому же Вики родителей столько лет не видела. Аяз, конечно, эгоист, но не до такой степени. Это он в молодости мог такое учудить, но сейчас, наверное, все же стал более мудрым.

Хорошо, что леди Милослава ещё мудрее, потому что она нежно обнимает дочь, а потом улыбается и говорит:

– Устала, милая. Иди отдохни с дороги. Потом ещё наболтаемся. Времени нам хватит.

Виктория благодарно кивает матери и смотрит на мужа, чуть щурясь. Ее глаза полны предвкушения. Аяз помогает ей снять пальто, осторожно проводя подушечками пальцев по нежной шее. Вики невольно вздрагивает. Его прикосновения обжигают. Обещают. Напоминают о том, что он умеет быть очень нежным. И грубым тоже умеет. Время словно замедлилось. Что-то спрашивает у нее отец, она отвечает - кажется, разумное, потому что он кивает одобрительно. Бросается ей на шею дочка - вот с ней надо бы поговорить, она уже слышала от брата, что ее похищали, но Яхор сумел бежать с ней из плена. Очень-очень надо поговорить... но лучше бы завтра. Виктория понимала, что мужу она сейчас нужнее.

Яхор отвлек Изабеллу каким-то вопросом, увел за собой. Мальчик всегда так делал, когда жил у них в доме - позволял супругам побыть вдвоём. Милый такой. Вроде бы Вики должно быть стыдно, но стыдно не было. Опираясь на предложенную мужем руку, она поднимается по лестнице так степенно и медленно, словно и в самом деле намеревается лечь в постель только для того, чтобы выспаться. Степенность длится недолго. Стоит только им свернуть в коридор, как муж впечатывает ее в стену, накрывает губами ее рот, толкаясь в него языком и рывком задирает юбку.

– А до спальни не дотерпеть?
– шипит Виктория, вырываясь и пытаясь его оттолкнуть.

– Нет, - честно признается Аяз, ощупывая ее ноги.

Со вздохом понимает, что все не просто: Вики явно утеплилась. Под юбкой ещё одна юбка, стеганная, плотные чулки и панталоны до колен. Ладно - тем интереснее будет ее раздевать. Пришлось опустить юбки обратно и, схватив ее за руку, потащить за собой по коридору. Вики хохотала, едва перебирая ногами и путаясь в длинном подоле. В конце концов он все же подхватил ее на руки, закинул на плечо и затащил в спальню.

– Мне надо помыться, - запротестовала Вики, когда Аяз принялся целовать ее шею.
– Аяз, я с поезда сразу на поезд. Быстрее к тебе. Хорошо, что Макс сообразил взять билеты. Но я потная и вонючая, честно. И на самом деле умираю от усталости.

– Я сам тебя вымою, - тут же кивает мужчина.
– И не спорь.

А она и не спорила, позволяя сильным и таким родным рукам снять с нее платье и теплое белье, а потом поставить в ванну.

– Волосы тебе помыть?
– деловито спрашивает муж, и Вики мотает головой. Потом. Завтра. К бесу волосы.

Не выдерживает, обвивает его шею руками, затягивая к себе в ванну. Он смеётся, но послушно забирается к ней, быстро раздеваясь. Виктория проводит мокрыми руками вниз по его груди и животу, замечая, что он явно похудел. Ее охватывает порыв нежности, она прижимается к его плечу губами, облизывает его, кусает... Слышит сдавленное ругательство. Сильные руки быстро разворачивают ее лицом к стене, мнут её зад, скользят по животу между ног, явно проверяя, готова ли она принять... Принять горячий твёрдый член, что в следующее мгновение с силой толкается в ее лоно. Аяз на миг замирает, а потом начинает двигаться быстро и резко, крепко обхватывая ее одной рукой за талию, а другой настойчиво лаская бусину клитора. Знает, что надолго его не хватит, слишком давно они расстались, слишком сильно нетерпение, поэтому, стиснув зубы и тяжело дыша, дожидается, когда она всхлипнет и запульсирует внутри, и только потом несколькими длинными глубокими рывками позволяет себе достичь вершины наслаждения.

Вода из ванны расплескалась. Вики устало оседает, но на губах у нее блаженная улыбка. Аяз вытирает ее полотенцем, относит в постель и крепкими пальцами разминает ее тело: плечи, спину, поясницу. Резерв полон, настроение отменное, он едва не мурлычет, проверяя здоровье супруги. Синяк на плече - откуда? Суставы на руках не в порядке и пальцы опухли - надо подлечить. Оборотень ведь, у них это возрастное. Он помнит, что Вики уже не девчонка, но изменения в ней принимает даже с удовольствием. Да, бедра не такие стройные и грудь не слишком упруга, складочки на боках и животик имеется, но это его любимая женщина, такая нужная, такая родная. Как он мог вообще думать, что можно переспать с другой? Глупость какая, мерзость. Он прижимает спящую уже жену к себе, размещая её голову у себя на плече, гладит плечи и руки, вдыхает запах ее волос. Вообще-то он бы сейчас не отказался от продолжения любовных игр, но она и без того измучена. Пусть поспит. Он ведь не животное, чтобы думать только об одном. А отвары все же надо попить, потому что он же теперь жену затрахает до полусмерти. Но сначала пусть выспится, конечно.

Вики проснулась от того, что горячие губы целовали ее живот, спускаясь вниз, туда, где кожа такая нежная, такая чувствительная. Дыхание Аяза обжигало, язык, нырнувший между влажными складочками, начал сводить с ума. Увидев, что она проснулась, муж приподнял и широко развел её ноги, уже не осторожничая. Припал ртом к промежности, лаская, дразня, втягивая губами клитор. Вики застонала, вся дрожа, пятки скользили по простыням, ноги подгибались. А он стиснул руками ее ягодицы, раздвигая и проникая пальцами в анус, растягивая его. Бедра у Виктории дрожали и дергались, она закусила ладонь, чтобы сдержать крик, застыла, ощущая приближение волны... И тут же разочаровано выдохнула, когда его губы исчезли.