— Пойду я тогда в рубку. Пока мы на поверхности — думаю, не разумно полностью доверять автопилоту.

— Добро, — кивнул я, — я тебя сменю часов через пять.

— Точно сможешь стоять вахту?

— Точно, — уверенно ответил я, — совершенно.

Ночь прошла спокойно. Как и обещал, я сменил Кая через пять часов. До этого успел принять душ и два раза перекусить.

В тёмном небе было множество звёзд, и они отражались в зыбкой, но спокойной поверхности океана, создавая иллюзию, что челнок плывёт в пространстве, где-то на границе двух вселенных. Созвездия, конечно, были незнакомыми. Только Млечный путь был неизменным. Ну, или почти неизменным.

Если бы я не знал, что мы на Земле, которая когда-то должна стать привычным мне миром, очень легко было предположить, что наш челнок прибыл на другую планету. Ведь жизнь тут другая, и небо — другое… и правда, есть ли такая уж большая разница между путешествиями во времени и путешествиями в пространстве?

Под утро, когда горизонт уже светлел там, где вскоре должно было подняться Солнце, мои размышления прервал сигнал радара. Впереди, там, где тьма всё ещё оставалась непроглядной, скрывалась суша.

Я остановил челнок в нескольких километрах от берега, и включил систему инерциальной динамической стабилизации, чтобы дождаться, когда окончательно рассветёт, а сам отправился завтракать.

Берег оказался на удивление пологим. Вот только полоса чистой поверхности была очень узкой, не больше пары километров. Дальше начинался ледник. Бело-синяя стена вздымалась обрывом на пару сотен метров.

— Маловато для старта, да? — озадаченно спросил Кай, разглядывая берег; очевидно, он имел ввиду узкую полосу открытого базальта.

— Думаю, мы стартуем на леднике, — сказал я.

— Уверен?

— Нет, — я покачал головой, — мы сейчас, судя по всему, где-то в каменноугольном периоде. Я смутно припоминаю, что следующий период был холоднее. Значит, лёд так просто не растает.

— А твой план в силе? Что идём короткими скачками, пока ты в режиме?

— Конечно, — подтвердил я.

— А что значит «в режиме»? — спросила Таис; она тоже была с нами на мостике — только здесь были кресла, предназначенные для полёта.

— Долго объяснять, — ответил я и поспешно добавил, пресекая другие вопросы: — значит, стартуем сейчас, садимся на леднике, глубина километров пятьдесят. Думаю, будет достаточно. И поехали.

— Может, тебе не надо ещё отдохнуть? — озабоченно спросил Кай, — всё-таки ты едва поправился. И полночи не спал.

— Справлюсь, — уверенно ответил я; удивительно, но я действительно ощущал необъяснимый прилив сил, должно быть, сказывалась чистка крови, — отдохнём хорошенько, когда до моего времени доберёмся.

Короткий перелёт прошёл без происшествий. Мы приземлились на идеально плоском ледяном плато, занесённым небольшим количеством снега. Я заглушил двигатель и активировал контур управления полем стазиса.

— Наверно, это будет необычное зрелище, — предположил Кай; он явно нервничал, причём куда больше, чем перед предыдущими стартами в будущее.

— Наверно, — я пожал плечами, и добавил: — для меня будет сложновато, но зато так точно безопаснее.

— Надеюсь, ты прав, — тихо сказал Кай.

Я готовился войти в режим, но странное дело — именно в этот момент мне в голову пришла очень интересная мысль. Точнее, не мысль даже, а так, неуверенная ассоциация. Я вдруг вспомнил свои ощущения, когда попал на грибную поляну, и они показались мне смутно знакомыми. Словно бы нечто подобное я уже испытывал.

Секунду я размышлял, а потом меня осенило: там, в космосе, внутри странного ажурного планетоида нечто будто бы тоже пыталось подчинить мою психику. Не химическими веществами, конечно — скафандр всё-таки совершенно герметичен, в отличие от рабочего наземного комбинезона. Но сам принцип воздействия, его идея были очень похожи.

На секунду у меня даже возник соблазн задержаться в этом времени. Вернуться на ту грибную полянку.

Но я подавил это желание. Сжал зубы. Вошёл в режим. И активировал поле стазиса.

Эон: Фанерозой

Эра: Палеозой

Период: Граница Перми и Триаса

298,914 млн лет до Перехода