Облака закончились в какой-то сотне метров от каменистого плато, расположенного в ложбине между двумя вершинами, где стоял челнок.

На востоке, со стороны моря, было большое прояснение; там на небе появились первые яркие звёзды.

Пользуясь сохраняющейся высотой, я прицелился в точку, находящуюся на склоне горного хребта, километрах в тридцати от челнока, и активировал тюрвинг.

Дальше дело пошло быстро и без задержек. Я целился в точку, максимально отдалённую для прицельного прямого «выстрела», чуть поднимая высоту, метров на тридцать. Перемещался. Падая на эти тридцать метров, выбирал следующую точку, и снова перемещался.

Получалось бесконечное падение на фоне стремительно меняющегося внизу пейзажа.

В несколько прыжков я оказался над морем, и продолжил свой путь, перемещаясь в ту сторону, куда днём улетел неизвестный аппарат. То, что он двигался именно туда, а не оттуда я определил ещё днём: инверсионный след рассеивался неравномерно. Сначала расширялось и исчезало его начало.

Поскольку я двигался на восток, ночь обещала быть очень короткой. Тем более, что в северном полушарии, судя по положению Солнца на закате, было лето.

И действительно: небо начало светлеть ещё до того, как я преодолел море.

Про себя я решил, что днём «летать» не буду. И если, оказавшись над берегом так и не обнаружу ничего примечательного, найду какое-нибудь убежище и дождусь вечера, чтобы продолжить поиски.

Но убежище мне искать не пришлось. Уже на втором прыжке над сушей внизу мелькнули яркие огни.

Я успел вовремя отреагировать, и прыгнул к самой земле, в нескольких сотнях метрах от ярко освещённой площадки. А вот рассчитать окончательное приземление идеально точно не получилось: утренние сумерки не позволили детально разглядеть поверхность.

С громким шлепком я ухнул в огромную грязную лужу. Нет, шума я не боялся — в диком предрассветном лесу посторонних звуков хватало. Вряд ли часовые (если у пришельцев есть кто-то подобный) обратили бы внимание на ещё один всплеск.

Проблема была в другом. В луже я был не один.

Всего в нескольких метрах на меня из грязи поднималась исполинская туша какой-то твари. Она выглядела настолько кошмарно, что ничего подобного я не встречал даже в кино и в играх. А у коммерческих художников фантазия бывает будь здоров!

Тварь настороженно вращала огромными буркалами, сильно разнесёнными в сторону на вытянутом черепе, покрытом какими-то многочисленными волосатыми шишками. Её пасть чем-то напоминала клюв: такая же вытянутая и безгубая. Впрочем, зубы внушали всяческое уважение.

Существо, очевидно, меня не видело. Поэтому я решил постоять тихонько, переждать, пока оно успокоится. А то даже случайный контакт с такой тварью грозил серьёзными неприятностями. Оно могло меня зашибить массивной, покрытой грязной густой шерстью лапой и даже не заметить этого.

Но спокойно отсидеться не удалось.

Внимательно оглядев окрестности, тварь вместо того, чтобы успокоиться, вдруг резко наклонила голову, так, что часть вытянутой пасти оказалась в воде. Прямо посреди темечка у неё был ещё один глаз, довольно крупный и неподвижный. Повертев шишкастой головой, тварь уверенно направило теменной глаз в мою сторону.

Оно меня видело!

В этом не оставалось никаких сомнений, когда чудище фыркнуло, брызнув слюной и двинулось в мою сторону.

Я всё ещё был в режиме, поэтому смог отреагировать достаточно быстро. Наверх, в воздух я не прыгал — слишком рискованно. Чужой лагерь слишком близко.

Поэтому ничего не оставалось, кроме как выбрать направление почище, и переместиться в сторону, на пару сотен метров.

Стоя на пружинящей подстилке из толстого мха, я слышал, как тварь разочарованным рыком огласила лес.

Тем временем, солнце вставало всё выше. Очень кстати — потому что было довольно прохладно, градуса три-пять по цельсию, и я уже начинал тревожно поглядывать на заряд батареи, дающей костюму тепло.

Лес был чем-то похож на сибирскую тайгу. Мне приходилось бывать далеко за Уралом. Как-то сеть клубов, где я начинал карьеру инструктора, делала фитнес-тур на Байкал. И я был одним из сопровождающих группы. Только тут деревья были, пожалуй, повыше, иголки потолще, и какие-то более плоские, а кроны далеко наверху — погуще.

Насекомых тут тоже хватало. И они, что самое неприятное, были куда крупнее современных. В солнечных лучах, в воздухе между исполинскими стволами мельтешили разные жужжащие твари. Другой живности тоже хватало. По гладкой древесной коре то и дело пробегали странные мелкие создания, похожие на мохнатых ящериц с вибриссами, как у крыс. Они охотились за насекомыми, ловко прыгая с веток.

Но, кажется, ничего похожего на огромную тварь из лужи вблизи не наблюдалось.

Я вышел из режима. Как раз вовремя, чтобы не потерять сознания от потери энергии. Есть хотелось невыносимо. И я, лениво отгоняя почуявших еду насекомых, принялся поглощать белковый концентрат из сухого рациона. Отгонять получалось плохо — насекомые мою руку в неземной перчатке замечать отказывались. Пришлось перчатку снять.