Создание формы и структуры костной ткани было одним из основных моих применений в прошлом мире. Кость была практически такой же крепкой, как сталь, но ее материализация занимала гораздо меньше маны из-за физических свойств и плотности. К счастью, мана, выходящая из печати, давала мне делать и создавать то, что я хорошо умею.

— Мы не договаривались, ублюдки… — прошептал я себе под нос, медленно пошаркав к пикапам.

Моторы машин снова загудели и те со свистом, скользя колесами по мокрой поверхности, поехали назад, но три толстых костяных шипа, врезавшиеся в капоты по очереди, вывели авто из строя. Амбалы отчаянно выбрались из машин и, поняв, что бежать некуда, с еще большей яростью метнулись в мою сторону, оставив своих раненных в машинах.

— Умри, сука! — взревел один из них и первым кинулся на меня с ножом.

Очередной шип материализовался в моей руке и пробил его подбородок насквозь снизу. Тело по инерции пролетело в мою сторону еще пару метров и с грохотом свалилось около моих ног. Но остальных это не напугало, те, добежав, стали выбрасывать яростные удары кулаками, оставшимися битами и клюшками, от которых я изящно уходил.

Создав еще один костяной шип, я отразил удар клюшки и пронзил глотку врага, оставив кость в его теле. Тот, хрипя от боли, схватился за горло и свалился на живот.

«Еще семеро…»

Мощный удар биты с болью врезался в мой затылок. Я же, поморщившись, отпрыгнул назад, согнул руку в локте и с разворота выбил обидчику челюсть. Та с легким хрустом развалилась и отвисла. Следующий мой удар в область паха заставил амбала согнуться пополам. Очередной костяной шип я воткнул ему в затылок. Тот грохнулся лицом в лужу.

— Бра-ат! — заверещал другой здоровяк, заметив лежащего в луже парня — Ты убил моего брата! Ублю… кха-а-а! — по его горлу я ловко полоснул острием кости. Позвоночник я не пытался перерубить. Бандиту и такого урона хватило. Он, хрипя, схватился за шею и так и свалился на землю.

«Четыре…»

Оставшиеся амбалы, окружив меня, боялись подойти ближе, поэтому я напал первым.

Выбросив в голову одного из них костяной шип, я рванул в обратную сторону, ногой проломив колено второго. Третий и четвертый, воспользовавшись моментом, бросились на меня, но их удары пришлись в пустоту. Ловко присев на колени, я материализовал шип в «живой» руке и полоснул острием по их ногам.

— А-а-а-а-а! — взревели оба, свалившись на задницы и обхватив руками ноги.

Вызвали ли их крики и вопли хоть каплю жалости во мне? Нет…

Я, ловко вскочив на ноги, полоснул по горлу обоих одним взмахом шипа. Те, чуть прокряхтев, тут же обмякли.

— П-прошу… — пятился назад последний здоровяк с проломанным коленом. — Пожалей, пощади меня… — он развернулся спиной ко мне и пополз в сторону машин.

— Не беги… — спокойно прошептал я, шагая за ним. — Умри, но не поворачивайся к противнику спиной… таков принцип истинного бойца… — повторил я слова, некогда сказанные мастером Тоширо.

— Прошу, у меня семья… — продолжал тот ползти, не глядя в мою сторону. — Это лишь моя работа…

— Двенадцать! — чуть превысив голос, процедил я, идя за ним. — Этой девочке всего двенадцать! О какой работе идет речь?! Девочка каждый день переживает дикие потрясения! Смерть родителей, жалкая жизнь на помойке, издевательства в школе! О какой работе идет речь?!

— Прости, я не знал! — продолжал тот мямлить. — Я не виноват!

— Проще было ее убить, сукин сын! — крикнул я, на секунду потеряв самообладание. — Избавить от страданий! Но вы поступили грязно, бесчестно и гнусно… — я снова взял себя в руки. — Повернувшись ко мне спиной, ты уже принял свою никчемность… — продолжил я говорить славами Тоширо. — Схватился за свою жалкую жизнь и доказал верность моих действий… а это хуже смерти…

— Помилуй, помилуй… — продолжал тот мямлить, не смотря мне в глаза.

— Ты уже погиб, парень… — прошептал я, ловко присев на корты перед его лицом и посмотрев ему в глаза. — Ты погиб ментально, а значит, тебе нет смысла занимать место в этом мире…

— Дай хотя бы закурить напоследок… — смирившись со своей смертью, жалобно попросил тот. — Пожалуйста…

— Кури…

Я встал на ноги и развернулся к стоящим по центру дороги пикапам. В них сидело еще около восьми израненных амбалов. Материализовав очередной шип, я подошел к ним и по очереди умертвил каждого без капли жалости и сожалений, затем подошел к нему и присел на корты.

— Закончил?

— Да, но может ты все-таки… — сделал он последнюю затяжку уже дотлевшей сигареты.

— Нет… — перебил я его, дождавшись последней и самой приятной затяжки. Знал по своему опыту.

После того, как тот закончил, я бережно взял его за горло и сжал ладонь так, что тот в миг посинел, взявшись обеими руками за мою оставшуюся руку. Сжимал я ладонь до того момента, пока в его горле не возник глухой хруст. Его руки обмякли и свалились на мокрый асфальт. Положив его голову, я устало встал на ноги и пошаркал обратно, в сторону главной дороги.