Пересмешник извернулся и в последний момент подставил плечо. Клинок пробил его плечо насквозь. Хищник снова взревел, и повернувшись навалился на меня раненой и здоровой лапами, как вставший на дыбы тигр.

Я сжал его лапы у основания не наваливаясь на него. Он продолжил наваливаться на меня. Я понял, что дальше так не выстою, но отойти сейчас не мог — прямо за моей спиной на земле сидела Долл. Если я отойду, то он ударит всей своей массой прямо по ней.

— Беги, — прохрипел я. — Быстрее.

Долл соображала достаточно быстро, и вскочив на ноги подобрав подол отскочила в сторону. Пусть отбежит ещё немного и я смогу отпустить Пересмешника. Однако вместо этого она шагнула к нам и вскинула руки дав засиять небольшим печатям. Что? Ей точно не тягаться с таким гигантом, это не её уровень!

Из печатей пошёл пар и она приложила обе ладони к боку зверя. Что? Она применяет свой «утюг» на такой туше? Ему это будет конечно неприятно, но не опасно. Пересмешник взревел и отскочил назад опустившись на три лапы. Я рухнул на землю нашаривая пустой пистолет. Быстрее, нужно успеть зарядить его.

Пересмешник повернул голову, и закусив рукоять клинка пастью, выдернул его из своей лапы. Я нашарил пистолет и уже вставлял обойму-звёздочку. Шесть выстрелов слились в один, а потом я увидел яркую вспышку, которая ослепила меня — похоже в бой вступила Анна, давно пора.

Вслед за этим раздался вой и скулёж и поспешный топот отступающего Пересмешника. Я спешно перезаряжал пистолет на ощупь поймав «зайчика» и крутился во все сторону ожидая удара с любой стороны.

— Константин, всё закончилось, — слабым голосом сказала Долл снизу, по-видимому сидя на земле. — Он сбежал.

Я стал медленно опускаться на землю.

— Спасибо, что спасли меня. — шепнула она мне в ухо.

А затем я почувствовал дикую боль — действие Самоанестезии кончилось.

— Очень хорошо, — сказал Майер не картавя как обычно. — Глаза нетопырей и даже одна целая туша, очень хорошо Константин. Так, кровь некоторой развитой твари… как звал её герр Соломон? Пересмешник?

— Какой ещё Соломон? — не понял я.

— О, герр Абрамович не сказал вам? Его настоящее имя — Соломон, но он стал называть себя Игорем, во времена, когда им заинтересовались большевики и вся остальная братия.

— А зачем им интересоваться им? — удивился я. — Он вроде обычный интеллигентный человек.

— О, Константин, вы не жили в те времена, когда жил герр Игорь, — Петер патетично развёл руки в стороны. — Володя Ульянов «доказал», что бога нет, и вместе с товарищами коммунистами «отменили» любую религию. Следуя идеологии — кто исповедует религию, тот не коммунист и вообще человек идущий против общества. А если ещё имеет церковный сан, то это уже вообще… В общем Соломону Абрамовичу пришлось очень быстро менять свою настоящую фамилию и имя, и переезжать из одного города в другой.

— Слава богу я не жил в те времена, — пожал плечами я. — А от кого бежали вы герр Майер? Как немец оказался в России? Вы не похожи на обычного дворянского учителя.

— Хех, — усмехнулся немец. — Сколько не прячь свои знания всё равно попадёшься. Я бежал от такого дьявола как Адольф.

Ого! Я посмотрел на него в некотором шоке. Вот уж действительно не тот человек, которым кажется. Даже не подумал бы, что Петер Майер успел увидеть Мировую Войну.

— Не удивляйтесь Константин, — пожал он плечами. — Здесь мы получили возможность жить очень долго. Гораздо дольше чем обычные люди и даже дольше чем аристократы из кланов. Кто-то из местных жителей даже видел в лицо царя Николая. Но возвращаясь к вашему вопросу… Адольф репрессировал многих учёных и не только учёных, которые были против его идей — прямо в газовые камеры. У меня нашли пластинку с гимном Эрнста Буша, там где он призывает рабочих взять винтовки и расправиться с фашистами, убивать и преследовать их везде. Уже за одно только цитирование этой песни людей отправляли в концлагерь. А кроме неё у меня нашли ещё ряд запрещённых грампластинок…

Я заслушался представив себе ситуацию.

— Почки мне отбили основательно ещё при задержании, — продолжил Майер. — Мы немцы делаем всё очень основательно. Тогда мне пришлось расправиться с этими дьяволами в форме, и бежать ради моей дочери. Туда же, куда бежал Эрнст — в Россию. А там выбрать очень небольшой город с людьми по проще… С тех пор хорошего случилось только то, что я попал сюда и пережил и войну и то, что было после, и самого Адольфа.

— Да уж, жуть какая, — кивнул я.

— Жуть, — согласился Майер. — Это страшнее чем звери вокруг. У зверей гораздо больше гуманизма и человечности. Итак Константин, вы хотите найти корейских чернокнижников?

…Для того, чтобы добраться до деревеньки землепашцев нам понадобилась почти неделя после того случая, когда на нас напал Пересмешник. Я выжил после трещины в рёбрах только потому, что подстёгнутый болью Лебен кипел как вода в котле и восстанавливал меня максимально эффектно. Даже малый остаток работал на пределе возможностей. Отрицательное качество у этого эффекта было одно — снижалась скорость восстановления, но здесь уже очень помогла Арзет со своими медицинскими техниками.