– Все, я решила, – объявила она мне и Лив всего месяц назад, во время одного из наших очередных видеоразговоров по фейстайму. Она сидела на своей кровати в общежитии, зажав телефон между коленями. На стене позади нее, рядом с плакатом «Сохраняй спокойствие и иди вперед», висели фотографии – мои, Ливии и Джоша, а также ее здешних друзей. Был тут и групповой снимок: она с Клео, а позади стоим мы с Робом, отцом Клео. Я вспомнил, что снято это в одной виндзорской пиццерии, куда мы их повели вскоре после экзаменов.

– Не поеду я ни в какое путешествие, когда закончу здесь все в июне, – заявила Марни. – Сразу домой.

– Почему? Зачем такая спешка? – спросила Лив, прежде чем я успел что-то ответить. Она уже несколько лет не говорила с Марни так резко. Я понимал – она беспокоится, что на Марни опять напала тоска по дому.

– Потому что я хочу нормальную долгую прогулку на день рождения.

Мы с Ливией не знали, что и сказать. Все последние десять лет в день рождения Марни мы ходили с ней на «долгую прогулку» в Большом Виндзорском парке, но тогда она жила с нами, так что никаких особых усилий для этого не требовалось. Стоило ли отказываться от путешествия ради того, чтобы пораньше вернуться домой и совершить прогулку, на которую можно пойти когда угодно, ведь мы живем совсем рядом с парком? Но тут, уже не в силах притворяться, она расхохоталась.

– Шучу! – заявила она. – Я приеду раньше, потому что хочу позаниматься – мне надо получить права. На мотоцикл.

– Ну ладно, – с облегчением отозвался я. – Но торопиться-то некуда, верно?

– Нет. Потому что я хочу мотоцикл.

– Ты его себе еще несколько лет не сможешь позволить, – заметила Лив. – Может, лучше все-таки путешествие? Вдруг тебе вообще больше не выпадет шанс увидеть Вьетнам и Камбоджу?

– Мамочка, – терпеливо произнесла Марни, – я их прекрасно увижу, я по ним еще покатаюсь на мотоцикле!

Нам не удалось ее переубедить. Никакие наши доводы на нее не действовали. Вообще-то я не так из-за этого беспокоился, как Лив. Я очень соскучился по Марни, и мне понравилась мысль о том, что она вернется раньше, чем мы думали. А еще мне понравилась ее решимость добиться желаемого. Мне вспомнился прошлый год, когда мы безуспешно пытались отговорить ее делать себе татуировку с изображением мотоцикла – во всю спину, от плеча до плеча.

– Ну как, хотите посмотреть? – спросила она у нас, приехав на выходные домой из университета. – Я про татушку.

– Ты этого не сделала, – ответил я, пораженный тем, что она все-таки настояла на своем.

– А вот и сделала. Не переживай, она тебе понравится.

– Не уверен, – предупредил я.

– Я хочу посмотреть, – заявила Ливия, хоть я и знал, что ей ненавистна сама мысль о том, что у Марни появилась гигантская татуировка.

Смеясь, Марни стянула свитер и продемонстрировала нам свою руку.

– Я струсила, – призналась она. – Решила, что так будет лучше.

Ливия одобрительно кивнула:

– Уж это точно.

– А ты что скажешь, па?

Вдоль всего предплечья у нее протянулась красивая надпись курсивом: «Ангел, шагающий под барабан Дьявола».

– Любопытно, – ответил я, с облегчением вздыхая, все-таки татуировка оказалась сравнительно небольшой.

Татуировка как раз и подсказала мне идею для скульптуры, которую я хочу сделать для Марни. Хочу вырезать ангела, но не обыкновенного, а в кожаных штанах и на мотоцикле. Я бы с радостью начал прямо сейчас, но мне все-таки надо повидать Лив, прежде чем она уедет с Кирин, а еще предложить Джошу помощь с воздушными шарами и украшениями, он все это притащил сам. Кроме того, необходимо отыскать какой-то другой ящик. Может, на чердаке? План такой: Марни пришлет мне эсэмэску минуты за две до того, как подойдет к дому, а я вытащу ящик из-под стола и незаметно дотащу его до середины террасы. Она проскользнет через боковую калитку и заберется в ящик – будем надеяться, никто этого не увидит. Как только я закрою ее крышкой, позову всех на террасу, чтобы все увидели, как Лив открывает свой подарок.

Марни умница – предупредила Ливию, что уезжает на выходные и будет вне доступа. Поэтому Ливия не расстроится из-за того, что Марни ей сегодня не позвонит. Мне прямо не терпится увидеть, какое у нее сделается лицо, когда Марни вдруг объявится. Это будет самый лучший подарок, какой мы только могли бы для нее придумать.

ЧТОБЫ НЕ РАЗБУДИТЬ ДЖОША, я спускаюсь по лестнице, держа свои новые красные босоножки в руке. Приостанавливаюсь у его двери, чувствуя теплоту пола под босыми ногами. Изнутри не доносится ни звука, свидетельствующего о том, что он уже встал и ходит по комнате. И неудивительно: вчера он приехал очень поздно, а в поезде готовился к экзаменам. Он просил сегодня разбудить его пораньше, но лучше я дам ему поспать.

Держась за перила, я переступаю через скрипучие ступеньки. Спустившись вниз, сажусь, чтобы надеть босоножки. На коврике у двери – целая куча поздравлений. Подбираю их все, несу подальше, на кухню. По пути проглядываю конверты. Меня ужасно разочаровывает, что от родителей никаких открыток не пришло. Что бы я ни говорила недавно Адаму, мне очень нужно, чтобы сегодня вечером они явились. Если они не сделают это сегодня, на мое сорокалетие, значит, уже никогда не сделают. И мне придется смириться с этим. Что называется, отпустить их. Хотя бы просто ради сохранения моего собственного здравого рассудка. Потому что двадцать два года – достаточно долгий срок, чтобы простить своего ребенка.