– З-запомни, Шурик, ты завтра должен быть в форме!
– говорил ему Голицын слегка заплетающимся языком.

– В форме, юнкер, в форме,- наставительно добавлял корнет Оболенский.

– В какой форме, чуваки?
– не понял Алекс.
– В кирасирской?

Господа офицеры переглянулись.

– Нет, Шура,- стал обьяснять ему Голицын.
– Ты вспомни, что тебе завтра предстоит.

Алекс задумался, но тут же лицо его просияло.

– Ну как же, чуваки!
– радостно закричал он.
– Завтра же моя помолвка с этой, как ее, княжной, которая племянница.

– Точно, юнкер, точно,- согласился Оболенский, обнимая Алекса.
– А что ты должен сделать перед этим?

Алекс снова задумался.

– Ах да!
– сообразил он.
– Старикашечку надо кокнуть! Ну, так это мы мигом!

– Запомни, Шурик,- наклонившись к самому его уху, шептал Голицын,завтра мы подвозим тебя к дому этого самого старикашечки...

– Даем наган...
– вставил Оболенский.

– Да-да,- кивнул Голицын,- даем наган, и ты стоишь в соседнем подъезде, а когда этот старикашечка выйдет из подъезда, я два раза посигналю клаксоном, ты выходишь и стреляешь.

– А как я его узнаю?
– на всякий случай решил уточнить Алекс.

– Вот фото,- Голицын ткнул в руки Габриэлю фотографию президента Думера.

Алекс вгляделся и, напряженно морща лоб, стал запоминать. От этого напряжения ему немного поплохело, и он выбежал в соседнее заведение облегчиться.

– Ты точно установил?
– тихо спросил Голицын у Оболенского.

– Точно,- шепнул тот.
– Сегодня Думер едет к своей любовнице и будет, естественно, без охраны. Случай исключительный.

– Хорошо, если удастся,- кивнул Голицын.
– Да, не забудь сунуть этому идиоту в карман советский паспорт.

– Он у тебя?

– Да, вот держи,- и поручик передал Оболенскому красную книжечку. Представляю, какой это вызовет форс-мажор! Краснопузым мало не покажется! Шлепнешь его сразу же, как он прикончит президента,- закончил свои наставления Голицын.
– Не копайся!

– Тише!
– дернул его за рукав корнет.
– Он возвращается!

– Чуваки, давайте еще хряпнем!
– первым делом заявил Габризль.

– Постой-ка, Шурик,- сказал Голицын и незаметно подмигнул Оболенскому. Тот понял и достал из кармана какую-то коробочку.

– Юнкер Гаврюшин! Смир-рно!
– провозгласил он.

Габриэль сделал слабо удавшуюся попытку принять строевую стойку.

– Юнкер Гаврюшин!
– чеканил далее Оболенский.
– За исключительные заслуги перед домом Романовых и в преддверии принятия вас в императорскую семью от имени и по поручение его императорского величества Кирилла Владимировича награждаю вас орденом Андрея Первозванного - высшей наградой империи!

И он прикрепил к рубашке-апаш Алекса какой-то весьма сомнительно блестевший крестик. Впрочем, Габриэля, никогда не видевшего орден Св. Андрея, это не смутило.

– Чуваки!
– радостно завопил он.
– Так это же нужно обмыть!

Но обмыть награду не пришлось: что-то грохнуло, и дверь комнаты широко распахнулась. На пороге стоял Конг.

– Аксель!
– радостно завопил Габриэль.

Конг не стал терять времени даром. Через мгновение он уже был возле Алекса и одним движением сбил его на пол. Обезопасив таким образом своего приятеля, он изо всей силы врезал ребром ладони по шее поручику Голицыну. Тот мгновенно улегся рядом с Алексом. Оболенский трясущимися руками доставал из висевшей под мышкой кобуры пистолет, но Конг, опередив его, ударом ноги вышиб оружие, а затем обрушил на голову корнета стул.

– Поехали, Алекс,- сказал Конг, поднимая того за шкирку.
– Да не забудь снять этот крестик, а то прохожие засмеют!

И он сорвал с рубашки Габриэля высшую награду империи.

14. ШЛЯПА ЖЕРТВЫ

Объект номер два, куда шофер доставил авто с Фухе и похищенным журналистом, оказался заброшенной виллой, окруженной со всех сторон лесом. Фухе открыл дверцу автомобиля, и свежий воздух привел Гамбетту в чувство.

– Сволочи!
– пробормотал он, не открывая глаз.
– Фашисты!

Тут послышался шум мотора, и к вилле на красном спортивном ландо подкатил Денис Кустопсиди.

– Тащите его на виллу,- распорядился он.
– Я поговорю с ним сам.

Шофер и один из чернорубашечников встряхнули Гамбетту и повели.

– А все-таки я неплохо изучил вас!
– заявил журналист, на мгновение обернувшись.
– Вы Кустопсиди,- сказал он горбуну,- глава парижских мафиози, а вы,- обратился он к Фухе,- Фердинанд Фуше, потомок проклятого предателя Жозефа Фуше. Эх, мне бы еще недельку!