– Господа офицеры, то есть я хотел сказать, министры. Пока эксперты обсуждают вопрос об обязательном хождении строем, предлагаю не прекращать наших усилий по наведению порядка. Мы работаем или зачем? Поэтому предлагаю обсудить вопрос о всеобщем ношении формы и введении личных номеров для всего личного состава государственного населения.

– А на какие средства шить?
– перебил генерала какой-то штатский скептик.
– Все средства на новые ракеты направили.

– Как на какие?
– возмутился Вайнштейн.
– У нас дисциплина или куда? Издадим особый указ с приложением установленного образца формы, и пусть сами шьют! У нас благосостояние или откуда?

– Господа!
– вмешался генерал Гребс.
– Сэ нотр идэ женеро - это наша конечная цель, к этому мы должны, так сказать, стремиться, но, может, пока не декретировать ношение формы? Мы можем назначить, так сказать, добровольцев, желающих показать остальным пример. А затем организуем всеобщий, так сказать, энтузиазм. Все будет весьма шарман и магнифик!

Предложение всем понравилось, и Вайнштейну с Гребсом поручили составить список добровольцев. После этого слово взял президент:

– Господа!
– начал он.
– Предлагаю теперь рассмотреть вопрос о положении на фронте. Слово имеет господин Конг.

Начальник контрразведки встал, достал носовой платок, промокнул глаза и проникновенным голосом произнес:

– Уважаемые коллеги! Друзья! Мне тяжело и грустно - именно на меня пала печальная обязанность сообщить вам, уважаемые коллеги, скорбную весть...

Все замерли. Конг еще раз промокнул глаза:

– Да, господа! Скорбный час переживаем мы с вами. Вчера, замученный врагами нации, пал смертью храбрых наш достойный коллега и мой самый лучший друг, начальник поголовной полиции комиссар Фухе...

Все встали и замерли в минуте молчания. Затем Аксель утер скупую мужскую слезу и продолжил:

– Мы все знали нашего славного Фердинанда - да что там!
– нашего славного Фреда, как звали его близкие друзья, к числу которых мне посчастливилось принадлежать. Мы все помним, какую большую работу он вел в рядах славной поголовной полиции. Всем памятна блестящая операция по спасению нашего государства от парагвайских шпионов, за которую Фред был удостоен ордена Бессчетного легиона. И теперь, в последний день своей жизни, он еще раз показал себя достойным своей всемирной славы!

Послышались рыдания - Вайнштейн плакал, орошая обильными пьяными слезами мундирную грудь.

– Направленный с важной миссией, комиссар Фухе, как лев, боролся с врагами нации. Окруженный со всех сторон, он уничтожил двадцать танков, триста бронемашин и три дивизии пехоты. Но силы были наравны. Господа! Нашего героя схватили и по приказу предателя Кальдера подвергли мучительной казни! Его вывезли на полигон и обстреляли из реактивных установок! Увы, как бы мне хотелось быть рядом с моим дорогим Фредом в этот тяжелый для него час!

И Конг в голос зарыдал.

Теперь плакал уже весь кабинет министров. Адьютантам пришлось срочно влить каждому из присутствующих по канистре конфискованной у бывшего президента продукции для приведения в чувство. После этого коллеги комиссара занялись тяжелымм, но неизбежными обязанностями - составлялся некролог, организовывалась комиссия по похоронам во главе с Конгом, сочинялся указ о награждении комиссара вторым орденом Бессчетного легиона посмертно. В разгар этой суеты за дверями послышался сильный шум, затем дверь распахнулась, и на пороге появился усопший.

– Здравия желаю, коллеги!
– бодро произнес Фухе и уселся в свое кресло, которое уже успели обтянуть черным крепом.

– Фухе!!!
– ахнули присутствующие.
– Вы живы! Вы спаслись!!!

– Да, господа!
– подтвердил герой.
– Я спасся!

Энтузиазм собравшихся, подкрепленный новой порцией вышеуказанной продукции, не знал границ. Президент сбегал в свой кабинет и принес орден Бессчетного легиона, который тут же приколол на могучую грудь комиссара. Затем все в один голос потребовали у Фухе подробностей.

– Коллеги!
– начал комиссар.
– Моя миссия успешно приближалась к концу, когда внезапно я пал жертвой подлого предательства. Коварный враг выдал меня врагу нации генералу Кальдеру. Меня подвергли невыносимым пыткам и приговорили к смерти. Случай спас меня, и я бежал, но, увы, не успел выручить своего дорогого друга и сослуживца отважного инспектора Лардока, погибшего на этом проклятом полигоне. Да, господа, предательство прокралось в наши славные ряды! Предатель сидит среди нас. И я сейчас укажу вам негодяя, продавшегося врагу нации генералу Кальдеру.