Считаю про себя до пяти. Ровно столько времени проходит, прежде чем я слышу за спиной грубый голос:

— Дай сюда сумку, я тебя отвезу.

Он забирает у меня вещи и надевает кроссовки. В лифте молчит. Пялится в экран смартфона. А у меня язык чешется о чем-нибудь поболтать. Я всегда считала свою общительность плюсом, но в данный момент она кажется мне минусом.

Едем мы тоже в полной тишине. Соколов барабанит пальцами по рулю в такт играющей мелодии. Что-то клубное, с басами.

Залипаю на движениях его рук, но, оказавшись уличенной, быстро отворачиваюсь.

У дома Васьки Соколов как-то странно смотрит в лобовуху, а потом переводит взгляд на меня.

— Ты серьезно собралась здесь ночевать?

Звучит неожиданно. Я даже теряюсь с ответом.

Да, Василиса живет не в хоромах. Точнее, в старом частном доме где-то на окраине города. Выглядит все это ветхо и ни капли не притягательно, но отказываться от помощи в моей ситуации глупо.

— Ну, мне больше негде, — пожимаю плечами. — А звонить маме со своими проблемами… У нее и так дел по горло.

— У нее-то?

Я улавливаю в его голосе издевку. Видимо, у него с моей матерью отношения не сложились.

Игнорирую вопрос и открываю дверь. Волосы подхватывает порыв ветра, залетевший в салон машины. Светлые пряди спутываются и слегка заслоняют обзор.

— Спасибо, что подвез.

Я самостоятельно беру сумку с заднего сиденья внедорожника. Оказалось, что у Соколова есть не только мегакрутая ламба, но еще и джип. Шагаю по узкой тропинке в сторону дома, а потом решаю повернуться и махнуть Денису рукой. Не знаю, зачем это делаю. Просто порыв.

Машу ему, но он, конечно, игнорирует мой жест. Поджимаю губы и останавливаюсь у калитки. Просовываю руку в дырку и дергаю шпингалет, как показывала Василиса еще днем.

— Ксюша.

Вздрагиваю. Голос Дениса совсем близко. Я даже не слышала, как он подошел. Круто разворачиваюсь и на всей скорости влетаю лбом в мужской подбородок.

— Ау, — растираю ушибленное место, запрокидывая голову. Смеюсь. Со стороны, уверена, это выглядит комично.

Денис же смотрит на меня без капли веселья. Поджимаю губы в легкой растерянности. Ладошки становятся влажными. Кажется, я нервничаю.

Зачем он вышел?

*Гемофобия — страх перед кровотечением, переливанием крови, кровавыми ранами, потерей крови и кровяным давлением.

12

— Это твое.

Смотрю на мужскую ладонь. Денис протягивает мне шапку. Честно говоря, я специально оставила ее на заднем сиденье, чтобы был повод вернуться. Но и тут, видимо, не судьба.

— Спасибо.

С горем пополам выдавливаю из себя благодарность, а Соколов уже идет к машине. Просто уходит, даже не попрощавшись.

Я так и стою у калитки, пока он разворачивает свою огромную тачку и, сорвавшись с места, скрывается в темноте ночной улицы. В соседнем дворе громко лает собака, а на терраске Васькиного дома загорается свет.

Я слышу, как подружка открывает дверь, она смотрит на меня, выйдя на крыльцо.

— Ксю, ты?

— Я, — подаю голос и тяну калитку к себе.

— Я уже испугалась. У нас на таких тачках только коллекторы к соседям приезжают. В прошлый раз столько криков было. Дядь Володю до полусмерти избили.

— Кошмар какой. Это так, знакомый один, — передергиваю плечами.

— Ясно. Есть будешь? Я там картошку жарю.

— Буду, — захожу следом за Василисой и закрываю дверь на ключ.

Соседская собака так и продолжает надрываться.

Остаток вечера я чувствую себя неважно. Как в воду опущенная хожу. Даже в ушах, кажется, только шум морских волн. Васька же, наоборот, рада мне как гостье и болтает без умолку. Я стараюсь поддерживать разговор, хотя желания это делать совершенно нет.

— У тебя все в порядке? — подруга складывает руки на столе и внимательно меня рассматривает.

— Да вся эта ситуация с общагой и жильем, — провожу пальцем по горлу, — вот уже где.

На самом же деле мне плевать, где я буду жить. Что-нибудь обязательно придумается.

В глубине души меня волнует другое: почему я так на него реагирую?

Когда он вышел из машины, я сладко предвкушала, как Денис улыбнется мне в ответ и заберет отсюда. И дело не в том, что через него я хочу попасть в тусовку. Нет. Кажется, тут другое. Что-то до сумасшествия волнующее. Оно разливается по телу сладкой негой. Меня штормит. Я словно полностью потеряла ориентацию в пространстве. Стою на носу корабля и не могу оторвать руки от края кормы, за которую держусь изо всех сил.