На входе вышколенный мужчина во фраке любезно забирает у меня верхнюю одежду и желает приятно провести время. Улыбаюсь и шагаю в гущу событий. Здесь очень много народа. Играет живая музыка. Интерпретации современных хитов.

— Ксю, — сестра обнимает меня за плечи и целует в щеку, — я уже подумала, ты не придешь.

— Вот, я здесь, — развожу руки в стороны, и Олька цепким взглядом осматривает мой наряд. — Что-то не так? — заламываю бровь.

— Нет-нет. Все хорошо.

Музыка стихает, и я замечаю Соколова. Он стоит рядом с каким-то мужчиной, а когда начинает произносить тост, понимаю, что вот тот высокий человек с проглядывающей сединой и есть именинник. Для пятидесяти лет Михаил выглядит очень даже неплохо. Чуть позже Олька шепчет мне, что Миша подкрашивает волосы. Такая вещь, как седина, — его фобия. Забавно.

Окружение аплодирует. Мама, держащая своего мужа под руку, широко улыбается.

Денис же, напротив, кажется отстраненным. У него на лбу написано, что все здесь происходящее ему абсолютно не интересно.

Пока Олька отвлекается на подошедшую к нам даму, торопливо иду к выходу. Правда, появившаяся словно из-под земли официантка с подносом в руках меняет мои планы. Мы обе идем слишком быстро, а замечаем друг друга — поздно.

Собранная на подносе пирамидка из бокалов рушится. Стекло летит на пол, бьется. Я чувствую запах алкоголя. На платье с каждой секундой разрастается огромное мокрое пятно.

Девочка-официантка извиняется, что-то причитает, но я ее не слышу. Смотрю только на маму. Она мечет глазами молнии и уже идет ко мне.

А потом я замечаю Дениса. Он тоже видел весь этот кошмар. Становится так неуютно. Пока я соображаю, как действовать дальше, мама подхватывает меня под руку и ведет наверх.

— Я тебя просила? — шипит сквозь зубы. — Просила без фокусов.

— Я не специально, — вздыхаю и стягиваю с себя платье, стоя рядом с раковиной и большим зеркалом в одной из гостевых комнат.

Мама только закатывает глаза и, раздраженно выплюнув: «Приводи себя в порядок», уходит.

Пока я сушу застиранное пятно феном, лоб покрывается каплями пота. Ванная комната прогревается от потоков горячего воздуха, и в ней становится ужасно жарко.

Смотрю на себя в зеркало, и расплакаться хочется. Все, что сегодня произошло… Кажется, мама просто поставила на мне крест. Мы и так всегда общались довольно холодно, а после событий парочки прошедших дней — и подавно.

Когда в глубине комнаты хлопает дверь, я вздрагиваю. Потом, конечно, отпускает. Скорее всего, это ма, ну или Олька. Только вот, когда оборачиваюсь на звук шагов, роняю из рук фен. Он ударяется о кафель и замолкает.

В дверном проеме стоит Денис. Его взгляд блуждает по моему лицу. Ниже пока не опускается. Значит, у меня есть пара секунд, чтобы прикрыться платьем. Собственно, это я и делаю. Прижимаю к себе черную ткань и стискиваю зубы.

— Тебя сюда не звали, — огрызаюсь и задираю подбородок выше, не сразу замечая его едкую ухмылку.

18

— И почему я не удивлен?

Не реагирую на его реплику, а после вообще решаю делать вид, будто бы его здесь нет. Смысл стоять тут стесняться и прикрываться платьем. Я голая, что ли? Нет. На мне белье. И между прочим, гораздо приличнее многих купальников на пляже.

Отнимаю от себя платье и присаживаюсь на корточки. Подбираю фен. Встряхиваю его несколько раз и щелкаю кнопкой включения. Он начинает работать не с первого раза, но поток горячего воздуха возобновляется.

Вожу по черной, слегка влажной ткани туда-сюда. А потом меня прорывает. Вот так просто, как по щелчку. Мысли в голове спутываются в клубок, и самостоятельно их размотать я уже не могу. Выключаю фен и резко поворачиваюсь к Денису.

— Зачем ты ей сказал? Я же обещала, что все верну. Зачем? — делаю шаг в его сторону. — У нас и так плохие отношения.

Я кусаю свои губы, нервничаю. Все это уж никак не входило в мои сегодняшние планы.

Мельком замечаю, как Соколов прищуривается. Ему явно не нравится мой настрой. Но мне уже без разницы. Толкаю его в грудь ладонями и роняю платье, что все это время продолжала держать в руках. Я стою перед ним в одном черном белье. Довольно плотный бюстгальтер и трусы с завышенной талией.

— Я тебя не звала. Не звала! — повышаю голос и повторно толкаю его в плечо. — Чего тебе вообще от меня нужно? Если пришел позлорадствовать, то уйди. Просто уйди.

Сейчас все, чего я хочу, это чтобы он исчез.

Срываюсь на крик. Меня несет. Я выговариваю то, что накипело за это время. И про несуразные лайки, и про сообщение, на которое он мне так и не ответил, и, конечно, о том, что он злой и бесчувственный.

Соколов слушает поток моих воплей спокойно. И чем меньше эмоций я вижу на его лице, тем больше теряюсь сама.