— Да я приболела, в аптеку выбежала, а ключ магнитный забыла в прихожей. Теперь в подъезд попасть не могу.

— Открываю-открываю.

К счастью, бабушка оказывается недотошной. Верит.

Денис придерживает мне дверь. Я чувствую его взгляд на своей спине. Он прожигает. Хочется повернуться, но я этого не делаю, захожу в лифт, который подвозит нас до шестого этажа.

— Это здесь, триста шестая.

— Звони.

Надавливаю на кнопку. Нам открывают не сразу. В квартире орет музыка, поэтому звонок слышат раза с седьмого.

В дверях появляется парень. Выглядит он потрепанно. Из квартиры несет сигаретами, морщу нос. Брюнет прищуривается, смотрит на меня. Когда замечает Дениса, слегка вытягивается.

— Вам чего? — бубнит заплетающимся языком.

— Мы за Юлей.

— За кем?

Соколов к тому времени, видимо, теряет терпение. Просто отталкивает его в сторону и проходит в квартиру. Предварительно сжимает мою ладонь. Если честно, я рада, что не одна. Здесь жутко. Притон какой-то.

Мы идем по коридору, когда навстречу вылетает несколько девиц, Денис на рефлексах отдергивает меня в сторону. Вжимает в стенку. Сам стоит критично близко. Я чувствую запах его туалетной воды, а еще мне кажется, что слышу, как бьется сердце.

У него такие глаза… встряхиваю головой, чтобы скинуть с себя этот дурман. Хочу, чтобы все прекратилось, а сама при этом сильнее сжимаю его ладонь.

— Где она? — Денис перекрикивает музыку, склоняется к моему уху.

Задевает шершавым подбородком щеку. Меня подбрасывает. Пульс точно зашкаливает. Даже вчера при поцелуе я не чувствовала столько близости. Там была только злость, а сейчас…

— В ванной, — выдавливаю из себя, сглатывая ком, вставший в горле.

Он кивает и дергает друг за дружкой несколько дверей. Последняя оказывается закрытой на шпингалет снаружи. Кто вообще додумался его сюда приделать?

— Юлька, — обнимаю ее сразу, как только попадаю внутрь ванной комнаты.

Она ревет, я, кажется, тоже.

Фёдорова нервно оглядывается. Смотрит на Дениса и поджимает губы. Ее щеки начинают гореть сильнее.

Мы выходим из квартиры сразу же. Юлька даже куртку свою не забирает. Так и уходит в одном свитере и джинсах. Хорошо, что обувь на ногах есть.

Ее колотит. Я чувствую, как дрожат ее плечи.

В машине Юля извиняется, плачет и говорит, какая она дура. На что-то надеялась… думала…

Смотрю на нее и не понимаю, как моя Юлька могла связаться с таким упырем. Его мы, кстати, тоже видели, он хотел преградить дорогу, но, видимо, взгляд Дениса убедил его не проявлять активность.

Только вслед Юльку обозвал и сразу спрятался в одной из комнат.

— Не плачь. Все будет хорошо. Ну вот зачем ты к нему пошла?

— Хотела поговорить еще раз. Нормально, понимаешь?

— Понимаю…

Не знаю почему, но именно в этот момент ловлю на себе взгляд Дениса через зеркало.

Закусываю нижнюю губу.

— Не плачь, — глажу подругу по спине.

Соколов отвозит Ю в общагу. Хочу пойти с ней, но он так на меня смотрит, что я не решаюсь это сделать. Наблюдаю только, как она заходит в корпус, и опускаюсь на сиденье автомобиля.

Становится немного стыдно. Не за Юлю, нет. За то, что он видел весь этот бред.

— Спасибо, — говорю уже на парковке собственного дома.

Соколов кивает. Смотрит в лобовуху. Пристально. На меня внимания не обращает. Его пальцы сжимают руль, локти выпрямлены. Он вроде и расслаблен, а вроде и на взводе.

— Я…

Договорить не успеваю. У него звонит телефон.

Денис отвечает односложно. Слушает внимательно. Когда сбрасывает вызов, все же поворачивается ко мне.

— Иди домой, Ксюша.

Киваю. А что я еще могу? Выкарабкиваюсь на улицу. Хлопаю дверью машины, и она сразу срывается с места. Он уезжает не попрощавшись.

Сегодня Соколов полдня ходил за мной по пятам, помогал, а теперь вот так просто уехал. Так, словно знать меня не знает. Разве так бывает? Что происходит? Что мне со всем этим делать?

— А ты говорила, вы не общаетесь.

Олькин голос за спиной становится полной неожиданностью. Вздрагиваю и медленно разворачиваюсь к сестре.

30

— Оль, — вздыхаю, — чего ты от меня хочешь?

Мы уже зашли в лифт. Сестра смотрит снисходительно. Губы сжаты в тонкую полоску. Точь-в-точь мама.

— Я? Я хочу для тебя счастья, а не вот этого, — раздраженно бросает взгляд на двери, словно они живое воплощение Дениса.