Мы полночи болтаем с отцом. Он рассказывает, что Олька пригласила его на др Катюхи. Выдыхаю. Хоть где-то она смогла не прогнуться под мать. Хотя, кажется, сделал это под меня.

В пятницу мы с папой вместе заходим в ресторан. Я вижу, что ему неуютно. Мне первый раз тоже было неловко. Хотя кому я вру? Сейчас точно так же вся эта роскошь не вписывается во все, что было в моей жизни «до».

Оставив верхнюю одежду в гардеробе, проходим в основной зал. Выискиваю сестру и машу ей рукой. Олька быстро идет к нам с Катрин на руках. Пока они воркуют, я имею глупость обернуться. Смотрю на проем, через который люди попадают в зал, и замираю.

Соколов пришел с Крис. Она висит на его локте и что-то шепчет на ухо. Улыбается. Она улыбается, а я понимаю, что все Олькины слова — голая правда. Становится тошно. Я чувствую во рту привкус желчи и очень хочу отсюда уйти. Потому что где-то в глубине своей души я позволила дать себе эту глупую надежду…

31

Медленно возвращаюсь к отцу и сестре. Нет, телом я так и продолжала стоять рядом, а вот душой перенеслась отсюда за сотни тысяч километров.

— Я рада, что ты пришел, — Олька улыбается, касается пальцами отцовского плеча.

Смотрю на нее, а в голове вдруг возникает вопрос: не скажи я ей тогда про приглашение… она бы вообще позвала папу сюда? Почему-то у меня складывается стойкое впечатление, что нет.

— Вадим, — мамин голос и надломленная от удивления бровь моментально привлекают к себе внимание.

— Здравствуй, Марика.

— Здравствуй, — ма холодно улыбается, растягивает свои красные губы. Получается ядовито.

Она, конечно, не рада папе, и я уверена, что против его присутствия здесь. Значит, Оля ее не предупредила. Ослушалась.

Они перебрасываются парочкой фраз, а я понимаю, что это лучший момент, чтобы попросить мать о помощи Юльке. Для нее это плевое дело, а для подруги еще один шаг к новой, достаточно сложной жизни будущей матери-одиночки.

— Мам, — перехватываю ее, когда она направляется к другим гостям.

— Что? — звучит очень резко.

— Я… тут такое дело… в общем, моей близкой подруге нужна работа. Может быть, у тебя в офисе кто-то требуется?

— Образование есть?

— Мы с ней вместе учимся.

Мама закатывает глаза и качает головой.

— Тогда у меня точно не найдется для нее ничего подходящего, — произносит с усмешкой, параллельно смеряя меня взглядом. — Мы с тобой уже не раз говорили о разумности твоего образования…

Вытягиваюсь по струнке чисто автоматически.

— Я помню.

Настаивать сейчас на чем-то бессмысленно. Она не поможет чисто из принципа. Вот это надо так ненавидеть мою профессию.

— Кристина! — мамино выражение лица резко меняется. Она смотрит за мою спину. Строгий тон становится елейным голоском, и она вытягивает руки вперед. — Шикарно выглядишь.

Они обнимаются, а я отодвигаюсь в сторону.

Холмогорова не отстает в лести. Делает шаг назад, рассматривая мамино платье сверху вниз.

— Боже, это же последняя коллекция!

— Она самая. Утром доставили из Милана.

Пока они любезничают, я ищу пути отступления, если меня вдруг стошнит от этой сахарной ваты, в которую они превращают адекватную человеческую речь.

Соколова, кстати, поблизости нет. Как это Крис могла отпустить его от себя? Как только думаю об этой парочке, внимание этих модниц переключается на меня.

— Ты просто шикарно отыграла в клипе, — заявляет Крис, — Марика, у тебя очень талантливая дочь.

Минус тебе в карму, Крис. Жаль, ты не знаешь, что мамочку трясет от одного только упоминания о моей деятельности.

Виду мама, конечно, не подает. Улыбается. Натянуто, неискренне, хотя тут, кажется, все так улыбаются.

— Спасибо, Кристина. Есть в кого, — мама снова смеется, и вот теперь я закатываю глаза.

— Ой, девочки, я вас покину, — Холмогорова ретируется.

Идет к Денису, он как раз снова появился в зале.

— Хочешь всю жизнь быть содержанкой, — мама смотрит вслед Кристине, — как она?

Холмогорова уже виснет на Дене.

— Она, вообще-то, успешная модель.

— Где? Ты видела ее на мировых показах? Может быть, у нее есть контракты с люксовыми брендами?

— Я так далеко не углублялась, — складываю руки на груди.

— Ничего у нее нет. Вон ее главный заработок, — кивает на Соколова и берет с подноса бокал шампанского. — Если продолжишь свою «карьеру», станешь такой же. Веселись, доченька.