«Верный друг, до сих пор чтит память погибшего товарища, — сжав губы, одобрительно крякнул Джакомо. — Столько лет прошло, а помнит. Только самые близкие и родные способны на такое. Их горе не берет время. И не лечит нисколько, лишь глубже загоняет в сердце острые гвозди боли. Они там ржавеют, ежечасно разъедая душу. А еще и Лана де Анвиль — его крестница», — печально всплеснул руками Джакомо и, выйдя из своего кабинетика в самом дальнем углу ресторана, отправился к любимой внучке Аннуце, тщательно сверявшей начисленные и уплаченные налоги.

«Да, — мысленно скривился Тровато. — Заставили и их заплатить!»

Он пересек один из залов ресторана, отделанный в средиземноморском стиле, и уже собрался выйти в маленький коридор, когда на плазмах, развешанных около барной стойки, появилось знакомое благородное лицо. Глаза с печальной поволокой говорили о большом горе в жизни хозяйки, а рука, придерживающая слегка выпирающий животик, о скором счастье. Лана де Анвиль собственной персоной! Когда-то знаменитая модель, а ныне невеста сына русского олигарха, давала интервью модному каналу. Рассказывала о сироте, вывезенной с Крайнего Севера и взятой под опеку. Искренне делилась новостями о скорой свадьбе и рождении ребенка. Потом разговор зашел о замке Гралье, истинной жемчужине Луары.

— Люсьен всегда хотел, чтобы Гралье открылся для посещения. Мы проводим переговоры с лучшими реставраторами России. Но замок и сейчас доступен для туристов…

«Достойная женщина. Уважаю, — мысленно хмыкнул Джакомо, передумав заходить к Аннуце. Он подозвал одного из правнуков и тихо пробубнил беззубым ртом:

— Отвези меня к Джузеппе, малыш.

А потом, когда машина неслась вверх по горной дороге, старый Джакомо размышлял о Иссайе и Лауре, по глупости связавшихся с колумбийцами.

«Тут своей семье работы нет, — хмыкнул он недовольно, — а родной племянник колумбийцев привечает!» — И осекся, понимая, что запросто можно сыграть на конкуренции.

Джузеппе, приходившийся Джакомо родным племянником, занимал в организации должность капо. Конечно, сейчас времена изменились, и уже мало кого загонишь на матрасы, но авторитет Джузеппе Тровато никто и не думал оспаривать. Он славился вздорным характером и умением быстро расправляться с врагами. Джакомо любил племянника, считал его хорошим человеком и никогда не обращался для решения проблем. Джузеппе встретил старика с распростертыми объятиями. Тотчас на столе появился высокий кофейник, пицца и блюдо с инжиром.

— Давление донимает, — пожаловался Джакомо, отказываясь от кофе. Он потянулся к спелому фрукту, надкусил половину. Полюбовался на розовую сочную мякоть и довольно заметил. — Обожаю. Самые лучшие фрукты Италии. Разговор тут же зашел об урожае. Виноград, апельсины, тот же инжир. Джузеппе, маленький худой человечек с суровым лицом и узкими, будто щелочки, глазами, казалось, находил радость в пустой, ничего не значащей беседе. Терпеливо ждал, когда старик перейдет к делу. Беседа медпенно перетекла с урожая на цены, потом на налоги.

— Пока такие идиоты, как Исайя, находятся в правительстве, будут расти налоги и цены. Сам подумай, Джузеппе, кто бы позвал такого дурака, как мой внук, работать в правительство, будь у власти Дуче? — разгорячился Джакомо и даже кулаком по столу пристукнул.

Джузеппе покивал в знак согласия и осторожно заметил:

— Я думал, что Исайю выгонят из кабинета министров после скандала с Лаурой. Но ничего не произошло. Не понимаю.

— Наверное, заплатил, кому следует, — скривился Джакомо и потянулся еще за одним инжиром. Целиком вложил в рот и задумался. Джузеппе не торопил, понимая, что дядюшка подошел к самому важному.

— Они опозорили семью. Исайя и его дочь, — вынес вердикт Джакомо. — Связь с колумбийцами, попрание честного имени семьи. Почему ты не предпринял никаких мер? — упрекнул старик Джузеппе. Тот рассмеялся. На свете осталось не так много людей, кто бы мог позволить себе сделать замечание Джузеппе Тровато и остаться в живых.

— Думал, что вы сильно расстроитесь, синьор Джакомо, — почтительно заметил он и склонил голову в знак уважения.

— Ты слишком щепетилен, мой мальчик, — довольно отмахнулся дядюшка. — Когда страдают интересы семьи, нужно избавляться от проблемы молниеносно, — задумчиво прищурился он, наблюдая, как над оливковой рощей заходит солнце.

— Это заказ? — усмехнулся Джузеппе, заерзав в кресле.

— Нет, что ты, малыш, — улыбнулся Джакомо. — Возврат долга. Исайя мешает многим. Он со странным остервенением охотится на эту модель. Лану де Анвиль. Мешает ей жить…

— С каких пор семейство Тровато обзавелось долгом перед де Анвилем? — вкрадчиво осведомился Джузеппе.

«Будь он тигром, — подумалось Джакомо, — на холке бы шерсть дыбом встала».

— С тех самых, — рыкнул нетерпеливо Джакомо, — когда ты, паршивец, неправильно установил считывающее устройство в банкомат, что мы поставили около порта. Чуть не запорол такую прекрасную…