Курдюмов слушал внимательно, время от времени кивал и задавал уточняющие вопросы. От него за версту веяло профессионалом. По крайней мере, спрашивал следователь весьма характерные вещи, поинтересоваться о которых обычному человеку не сразу придет в голову.

«Сколько было времени, когда вы вошли в переулок?»

«Почему не закричали, не позвали на помощь?»

«О чем, по-вашему, говорили убийца и его жертва?»

«Как убийца попал на место преступления?»

«Видели ли вы его раньше или после тех событий?»

И все в таком духе. Некоторые вопросы ставили в тупик, порой раздражали. На другие я отвечал сразу, не слишком задумываясь об их глубинном смысле. Только договорив до конца, понял, насколько меня вымотал этот ненавязчивый допрос — на лбу выступила легкая испарина, даже голова начала побаливать.

— Та-а-а-к-с, — протянул Курдюмов с таким видом, будто только что раскрыл ужасное преступление, — А теперь давайте поговорим о сегодняшних событиях. Что связывало вас и покойную Теплову? Когда и при каких обстоятельствах вы видели ее в последний раз? Как оказались на месте преступления? И почему пытались скрыться?

Как бы не хотелось увильнуть, но пришлось приступить к новому рассказу. Не знаю, как ему это удалось, но следователь каким-то образом выбил меня из колеи. Я почувствовал какую-то неуверенность, шаткость, обреченность. Как будто сам совершил серьезный проступок. А потому и речь стал строить, словно оправдываясь.

На этот раз Курдюмов слушал молча, не перебивая. Закончив рассказ, я облегченно перевел дух — от долгой речи пересохло горло. Степан Васильевич успел выкурить еще пару сигарет, причем бычки демонстративно затаптывал и отправлял в ближайшую урну.

— Вижу, вы рассказали далеко не все, что знаете, — прокомментировал он услышанные показания, — Александр Сергеевич, а вы понимаете, что сокрытие данных от следствия — тоже преступление?

— Ничего я не скрываю, — устало покачал головой, — Может, что-то случайно упустил… Вы спрашивайте, я отвечу.

Курдюмов усмехнулся, избегая прямого противостояния.

— Послушайте, Краеугольников, мы ведь делаем одну работу: хотим поймать и обезвредить преступника, — мягко проговорил следователь, — Хотите верьте, хотите нет, но я очень хорошо отношусь к частным детективам. Мы… как бы это сказать… две стороны одной медали: дополняем друг друга до единого целого. Полиция действует со стороны власти, используя административный и судебный ресурс. Вы же работаете там, куда у нас просто не доходят руки, выполняя существенную часть необходимой рутины. Однако, нужно понимать, что первично, а что — второстепенно. Запомните, никакое частное агентство не может подменять собою следствие, а тем более — правосудие.

— Да я вроде согласен, — раздраженно кивнул, — Только не понимаю, куда вы клоните.

— Сейчас поясню, — покорно согласился Курдюмов, вновь доставая пачку, — Собственно, именно для этого я вас и вызвал.

— Александр Сергеевич, вы — молодой, честный парень, и пока что абсолютно чисты перед законом, — веско начал речь следователь, старясь заглянуть мне в глаза, — Родились в провинции, отслужили, закончили универ… Биография, прямо скажем, не уникальная. Зато без темных пятен и шероховатостей. Вы обычный простой хороший человек. Именно поэтому я и рассчитываю на вашу честность.

Сдержанно фыркнув, я ошарашенно пожал плечами.

— Не совсем понимаю…

— Сейчас объясню, — Курдюмов не дал и слова сказать, — Вы ведь в Москве недавно? И вдруг совершенно случайно попали на работу в топовое агентство. Думаю, что платят вам… существенную сумму. И все же… Сейчас я попрошу вас воспринять услышанное с полной беспристрастностью.

Он замолк, сделав ощутимую паузу в заготовленной речи. Я невольно проникся значимостью момента, постаравшись максимально сосредоточится на словах собеседника.

— Не знаю, рассказывал вам Андрей Андреевич или нет, но раньше он служил в КГБ, — максимально внушительно продолжил Курдюмов, — И уж поверьте, это ведомство накладывает на людей свой, вполне особый отпечаток.

Он задумчиво покрутил зажженную сигарету между пальцев.

— Ваш босс, несмотря на всю его открытость и продвинутость — человек старой, советской закалки. От его прошлого остались не только связи… Чертовски хорошие, доложу я вам, связи… Его прикрывают, ему помогают, его, как это не странно, даже опасаются…

Следователь брезгливо сплюнул, и продолжил говорить с ноткой зависти.

— Так вот, кроме великолепных знакомств, Андрею Андреевичу достались уникальные навыки и богатый всесторонний опыт. И, что гораздо более важно — вполне определенные привычки. Уверенность в собственной безнаказанности и вседозволенности.

Курдюмов глянул пристально, пронизывающе. Заговорил с напором, будто стараясь загипнотизировать.

— Следственный комитет давно держит «Агентство Аналитики» на примете. Пересекаться пришлось не раз, и, сразу скажу — по не слишком радужным поводам. Увы, за мелкие грешки привлечь контору никогда не удавалось, а по-крупному подопечные Андрея Андреевича не прокалываются. И между тем, нюхом чую, шестым чувством, если хотите, что рыльце-то у вашего начальника в пушку…