Я не успела среагировать, потому что даже не поняла, на что реагировать. Не поняла, почему рука в красном воткнула мне в бок нож. Почему он смог пронзить костюм, почему по зелёной поверхности расходятся круги, почему…

Алиса медленно меняла внешность. Русые волосы исчезли, тело и лицо расплылось, сплющилось, костюм затрещал. На меня взглянуло почти свиное рыло, только пятачок был невероятно крошечный, а злобная улыбка не могла принадлежать самой бешеной свинье.

— Приветствую, — толстяк приоткрыл маленький, ехидно скалящийся рот. — Меня зовут Весельчак У, и я космический пират из будущего. Разве Алиса не рассказывала обо мне как о злейшем её враге? Ах да, я совсем забыл, что никакой Алисы никогда с вами не было.

Я опять попалась. Но сейчас я не одна, я…

Я взглянула вверх как раз для того, чтобы увидеть, как Ирма и Хай Лин вновь создают лёд. И метают его осколки в спину Тарани и Корнелии. Вилл поворачивается к ним, но уцепившаяся за обломок металла Микото бьёт её молниями, а Человек-Паук стреляет в обеих паутиной…

— Крыс, понимаешь, разобрался с остальными, — радостно сообщил Весельчак. — Про Крыса ты хоть слышала? Тоже достойный пират, с родословной, хотя без меня, разумеется, затерялся бы полностью. Хочешь знать, кем он притворялся? — и вместо ответа расхохотался, обнажив золотые зубы.

Такие же золотые, как и трезубец, вонзившийся мне в живот.

Снисхождение поднялась из воды — окровавленная, но живая. Она взлетела, удерживая меня на оставшейся половинке трезубца, и развернула лицом к себе.

— Это и есть путь Обмана, килька, — прошипела она, а позади нас развернулась новая битва. Члены «Энтерпрайз» с упоением убивали друг друга, прямо под нами проскочили два уже пустых скутера. — Ты пакулась обмануть всех, и своих, и меня. А в итоге насудаклась на острие. Потому что я обналима вас всех. Заслала шприонов в ваши ряды. Взломала изнутри как банку.

Значит, я сейчас умру. Но не с пустыми руками.

Мир перезапишется вновь, но все, кому нужно, будут в курсе, что это четвёртый заход. Я расскажу, что за личиной Алисы Селезнёвы прячется Весельчак У, и мы вычислим, кто притворяется Крысом. Разрушения Нью-Йорка не повторится. Мы всё сделаем заново, теперь уже лучше, и точно победим.

Живот и бок горели, каждое лёгкое движение трезубца отдавалось немыслимой болью — но я пробовала выдавить улыбку.

Это не поражение.

Это ещё один шаг к победе.

Снисхождение сбросила меня с трезубца в воду, и белые щупальца неведомых существ мгновенно сдавили тело.

Костюм не работает.

Не смогу телепортироваться и излечиться.

Но это не имеет никакого значения. Я переживу смерть.

Всё просто начнётся… заново…

Под моей ногой раскрошился череп.

Я испуганно отдёрнулась — но лишь наступила на ещё один, отозвавшийся таким же неприятным треском.

Черепа были везде. Вся изломленно-лавовая долина была покрыта ими. Безжизненные, лишённые намёка на кожу и остальное тело, уставившиеся на меня тьмой смерти черепа.

Там, где они заканчивались, начинался верёвочный мост, под которым плескалась светящаяся фиолетовым жидкость. Он изгибался прямоугольным зигзагом и подводил к огромному маяку, чья макушка скрывалась в сером тумане. Этот же туман накрывал три остальные дорожки, ведущие от маяка в разные стороны.

Абсолютно тихо. Абсолютно пусто. Абсолютно никого.

Я осторожно сошла с черепов и шагнула на мост. Тот не скрипнул и не пошевелился, когда я прошла по нему. Дверь маяка тоже открылась бесшумно, когда я встала напротив неё, и оттуда вышла девушка.

Миниатюрная и изящная, почти девочка. Одета в ту же школьную форму из белой блузки и синей юбки. На коротких чёрных волосах устроился красочный цветочный венок.

— Привет, Сатен-сан, — Кадзари Уихару улыбнулась и слегка склонила голову к плечу. — Теперь ты готова узнать истину этого мира.

Уихару не ответила ни на один из вопросов, сразу отправилась внутрь маяка — и мне пришлось отправиться следом. Дверь выводила на винтовую каменную лестницу, уходящую ввысь, и Уихару шла туда.

Поднимались мы минут пять, за это время не проронив ни слова. Более того, я нисколько не устала. В этом месте, чем бы оно ни было, вообще словно не хватало части живого мира. Я не чувствовала ветра, тепла или холода, почти не ощущала своё дыхание, не слышала хотя бы мелких звуков.

Даже когда Уихару открыла дверь наверху и мы вышли к вершине маяка.

И там не было ничего, что дало бы ему право называться маяком. Ни огромного светильника, ни системы зеркал, ни хотя бы пылающего костра. Абсолютно плоская деревянная площадка.