Тогда выходит, что мне не так уж и далеко гулять надо.

План выходил простым: найти Алису. Можно притвориться гостьей из прошлого, желающей вернуться обратно, но перед этим посмотреть новый мир. Алиса в любом случае сразу постарается со мной подружиться, всё объяснит и покажет, а потом ещё и проводит до машины времени. Существовал шанс, что мне постараются стереть память или умолчать о будущем, но до этого они никогда так не поступали, удовлетворяясь обещанием молчать.

Проблема была в другом: я проведу время с девочкой, с которой хотела бы подружиться и уже подружилась, но мне от неё нужна только информация. И от этого на душе становилось скверно, точно так же, как когда я думала похитить силу Микото. Но какие варианты? Мне нужна эта информация, нужно понять, что происходит и что делать. Отыскать ту самую грань, что позволит жить спокойной жизнью.

Всё равно можно прекращать смотреть на себя как на хорошего человека. И после этого я обязательно извинюсь перед Алисой.

А сейчас… таймлайн Алисы вещь неустойчивая, даже год её рождения в точности неизвестен. Однако та статья, что я читала и запомнила, указывала, что в июле две тысячи девяносто первого года на Гоголевском бульваре действовала биостанция, в работе которой Алиса принимала серьёзное участие. И я скорее всего обнаружу её там, иначе придётся мотаться по всей Галактике.

Правда, я отчего-то думала, что меня выбросит не рядом с Кремлём и не в нескольких шагах от бульвара, а где-то дальше. Но так даже лучше — прогуляюсь уже с самой Алисой, та с удовольствием проведёт экскурсию.

Да. Замечательно. Прямо сейчас и идти на бульвар, он совсем недалеко.

Гоголевского бульвара больше не существовало.

Вместо него стоял лес.

Причём лес куда массивнее того, в который мы семьёй ходили, когда я была маленькой. Там было светло, из диких животных лишь птицы с комарами, и казалось трудным заблудиться. Здесь же деревья частично закрывали солнцу доступ, а заяц неподалёку что-то ковырял в листве, совершенно меня не пугаясь. Словно он тут хозяин.

Но хоть комаров нет. Самым худшим были комары, даже не столько их укусы — хотя стараться всю ночь не чесаться то ещё наказание — сколько постоянный, тонкий, заставляющий сжиматься визг у уха. При этом и папа, и мама утверждали, что комаров в лесу нет и никто не кусает, это я всё выдумываю.

Сейчас их всё ещё нет, да и заяц поспешил свалить — потому что через несколько секунд меж скрученных корней дуба сверкнула рыжая шубка лисы.

Я читала про теорию, что мир Алисы — это мир после Третьей Мировой и последующего апокалипсиса. Совсем не верила в неё, но сейчас, после множества новых зданий на месте прежних и густого леса в центре Москвы…

Найти Алису, гадать бессмысленно.

Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Птицы, в отличие от комаров, порхали в небе и что-то насвистывали с деревьев, однако на этом звуки заканчивались. В отсутствие автомобилей город и до этого казался тихим, а сейчас словно вымер.

Но когда я открыла глаза, то шум вернулся.

У биолаборатории была определённая граница в виде звонкого ручья, и перекинутый через него деревянный мостик вёл к одноэтажному серому зданию посреди лесной поляны. Рядом со зданием раскинулся небольшой огород, на котором что-то обильно росло, а позади среди заметно отличавшихся по виду деревьев степенно прохаживался жираф. Над ним и над станцией висели шарообразные серебряные сферы, некоторые с торчащими антеннами. Такая же антенна, только большая, уместилась в центре импровизированной площадки, и там же собрались все.

Стелс-поле я включила вместе с телепортацией, поэтому никто из них меня не видел — но один из собравшихся заворчал и оглянулся. Похожий на обезьяну, низкорослый и сгорбленный, с густой чёрной шерстью.

— Что там, Геракл? — спросил стоявший рядом с ним белобрысый парень, в котором я узнала Пашку Гераскина.

— Чужой, — проворчал Геракл, питекантроп, которого Пашка же вытащил из прошлого и в итоге оставил при станции.

— Опять заяц, уже трижды за утро. Не отвлекайтесь, — строго сказал рыжий веснушчатый парень. Несомненно, Аркаша Сапожков.

Значит, эти низкорослые светловолосые близняшки Маша и Наташа Белые. А толстый и высокий азиат — Джавад Рахимов.

Весь персонал станции здесь. За исключением той, ради кого я сюда пришла.

— Так чего не отвлекаться, если Алиски нет и ты всё равно всё повторишь, — отмахнулся Пашка.

— Тебе, Павел, в любом случае придётся сказать дважды, а то и трижды, — Аркадий стал ещё строже. — Ты до сих пор не извинился за Плутон, не так ли?

— Я почти поймал этого снеговика! — Пашка мгновенно ощетинился. — И если бы мне не помешали…