Он стоял, уже повернувшись ко мне, и белые пятна начали появляться вокруг, словно поглощая пространство.

— Я знаю, что ты не хочешь такой силы. Ты вообще не хочешь силы, но она нужна тебе для достижения спокойной жизни. Однако тебя заставят принять её, заставят получить Перчатку Бесконечности и прикованные к ней цепи. Заставят служить миру и делать его лучше. Но это путь в никуда.

Танос поднял руку и продемонстрировал мне Перчатку. Сейчас ни один Камень не горел на ней.

— Меня называют безумным титаном, девочка. И знаешь за что? За то, что я не хочу служить миру. Я не хочу делать его раем для всех и каждого, потому что даже с силой Камней Бесконечности ты не сможешь создать рай для всех и каждого. Только если ты уберёшь у людей желания, страсти, эмоции, стремление двигаться вперёд — но разве этого ты хочешь? Нет. И я не хочу этого. Поэтому я не создаю рай для всех, о нет. Я создаю рай для себя.

Белые пятна расползались всё далее, постепенно закрашивая и черноту космоса, и буйство красок сражения. Ицки уже скрылся за ними, как и Акселератор, ко всем остальным тоже тянулась белизна, и они почему-то не видели и не реагировали, хотя я жестикулировала, пыталась указать им…

— Я создам рай для себя, — Танос равнодушно следил за моими усилиями. — Потому что так поступают все. Все просто берут и вводят новое, создавая рай для себя. Никто не ходил и не спрашивал людей, нужны ли им автомобили, компьютеры, парики, демократическая система и тако. Всё это просто делали, создавая свой рай, и принуждали людей жить в этом раю — так, что те сами не понимали этого принуждения. Я создам свой рай — и все будут вынуждены жить в нём, пока не согласятся, что и для них это рай. И я не обращу внимания на тех, кого предстоит уничтожить, ведь в моём раю для них всё равно не будет места. — Он вновь улыбнулся, когда белизна скрыла весь мир и оставила лишь нас двоих да ещё держащуюся вокруг меня фиолетовую сферу. — С тобой будет то же самое, девочка. Ты тоже захочешь свой собственный рай, когда получишь Перчатку, и тоже изменишь мир под себя, уничтожая тех, кто окажется против. Уничтожая их всех, — Танос развёл руками, показывая на скрывшихся в белизне. — Потому что они тебе не нравятся, и ты не хочешь идти с ними в одну ногу.

Он улыбался. Широко улыбался, глядя прямо на меня. Я закрыла глаза и сглотнула, понимая, что вновь оказалась наедине со смертью.

И что, скорее всего, всё опять окончится моим перерождением. С каждым разом всё быстрее.

Но знаете, даже если это игра…

— Кто сказал, что они мне не нравятся?

Улыбка Таноса осталась, но сам он слегка наклонился ко мне, словно удивляясь неожиданному отпору. Я же постаралась смотреть в глаза безумного титана со всем собранным бесстрашием.

Мне он звук не выключил. Вот и хорошо.

— Они мне не чужие люди, — даже сделала шаг вперёд, насколько позволила сфера. — Я знаю их истории и их персонажей. А чего не знаю — ещё узнаю и смогу узнать. Когда они говорят, что хотят победы добра и хотят счастья для всего мира, я им верю. И я помогу им достигнуть этого, потому что даже если я созданная чужой силой кукла, то они… они тоже. И мы теперь живём в этом мире, и мы сможем сделать его лучше.

Танос внимательно слушал, даже Камни не светились. Других звуков не появлялось, и никто нам не мешал.

— Счастье для всех и каждого недостижимо? Что ж, вполне возможно — будь мы в реальном мире. Но этот мир не имеет ничего общего с «реальным», и потому стоит постараться. А даже если бы и имел — что это за страсти и эмоции такие, что отменяют счастье друг друга? Желание причинять другим людям боль? Желание оскорблять других людей вместо поддержки? Зависть к более успешным, жажда овладеть и разрушить то, чем они владеют? Даже в «реальном» мире всё это осуждается, всё это становится уделом маргинальных отбросов и зачастую по ним же бьёт больнее всего! А в этом никто и не всплакнет, когда всё это исчезнет!

Я аж сглотнула слюну, ибо последние слова едва не слились в одну кашу. А затем подняла руку — не дрожит, это хорошо — и указала на Таноса.

— Мы заберём твою Перчатку. И мы сделаем мир местом, в котором ты и подобные тебе осознают свои ошибки. Вместо уничтожения мы позволим вам перевоспитаться и самим осознать своё негодяйство.

— Вот как? — я вновь сглотнула, прям всей кожей ощутив дикую ярость Таноса. — Но пока что Перчатка моя. И моё «негодяйство» будет вашей реальностью.

— Не будет! — крикнула я, и одновременно с этим криком позади Таноса появилась девушка.

Длинные чёрные волосы, лёгкое синее платье с белой шляпкой, словно она собралась на пикник — а в руке зажат длинный зазубренный нож.

Танос повернулся, но девушка размахнулась и воткнула нож прямо в воздух, и тот остался висеть, словно там выросло невидимое дерево. Она улыбнулась нам, а затем другая девушка, со светлыми волнистыми волосами и в зелёном платье, также возникла из ниоткуда. Уже без ножа она просто подняла руку, коснулась пространства — и алая ниточка скользнула от места удара к её руке.

А затем они начали выходить десятками. Сотнями. Тысячами. Возможно даже миллионами. Сзади, сбоку, спереди, сверху и снизу — парни и девушки вытягивали руки, и к ним тянулись алые ниточки. Они мгновенно обрисовали полотно уже куда большей сферы, окружающей меня с Таносом, и продолжали прибывать, закрашивая белые пятна.

Танос поднял руку, но Дэдпул появился буквально из ниоткуда — и, размахнувшись, всадил топор меж глаз титана.

— Ах! — прижал он руки к красно-чёрной маске после того, как отпрыгнул подальше. — Прямо на лицо!