— Уши бы тебе открутить, малой, - хмыкнул я, запихивая в рот бутерброд с икрой. Несмотря на прозвище, брат уже успел догнать меня ростом и почти не уступал в ширине плеч, — удивительное дело, ты ещё трезвый и без телки.

— Ещё не вечер, братишка, — ответил Тимур, расплываясь ещё шире в улыбке, — дай мне пятнадцать минут, и я успею снять и оприходовать любую, только ткни в нее пальцем.

— Братец-скорострел? — я поднял бровь в сожалении, но Тимур лишь заржал, махнув рукой в ответ:

— Завидуй молча, в твоём возрасте если встало — уже праздник.

Я только головой покачал, пропуская его выпадку. Тимур покрутил в руках корзинку с начинкой, надкусил ее и поморщился:

— Пиздец, какая-то хрень. Оксана как всегда заказала что-то дико несъедобное.

— А ты хотел бабушкин эчпочмак?

— Народ бы оценил, — посмотрев мне за спину, брат кивнул в ту сторону, — Зайнаб, похоже, сегодня королева танцпола.

Я нахмурился, проследив за его взглядом. Зай все ещё стояла с мэром и его женой, позируя фотографом, и расточала улыбки.

— А где ее женишок, не в курсе?

— Понятия не имею. Не будь занудой и не мешай Зай отрываться. И я тоже, пожалуй, пойду. Повеселюсь, — выделил последнее слово.

— Только триппер не подлови, весельчак, — не удержался, поддел малого.
– И не забудь, что тебе ещё речь толкать.

Брат отсалютовал мне бокалом и растворился в толпе. Я ни капли не сомневался, что через пятнадцать минут он снимет очередную светскую львицу и разведет ее на минет в туалете.

Приём шёл своим чередом. Успел выступить мэр, во время его длинной речи я с трудом сдержал зевок - и так спать хочется зверски, а здесь такая скука… Интересно, что сейчас Соловьева делает? Вот с ней скучать не приходилось от слова вообще.

Я нетерпеливо посмотрел на часы - скоро малому выступать от имени дочерней организации. В семейный бизнес ему не хотелось, но рано или поздно - нужно. Не хочет, заставим. Я подумал было отправить искать его организатора, потом представил, что в этот момент мой разлюбимый младший вполне может трахать племянницу мэра. Или молодую жену залетного депутатика. Кругом журналисты, скандалов не хотелось. Пойду сам, и начну с туалета, по статистике именно там он жён и племянниц и трахал чаще всего.

Из туалета на встречу промчалась блондинка, поправляя на ходу платье. Из мужского. Неужто и вправду Тимур?

Толкнул дверь, заходя внутрь и насвистывая мелодию, и тут же себя оборвал.

Напротив стоял брат, пиджак нараспашку, ремень расстегнут, на губах усмешка довольная. Перевел взгляд за спину и почувствовал, как кровь к лицу приливает:

— Блядь! 

Платье я купила. Горчичного цвета, на тонких бретелях, аппетитно обрисовывающее задницу, но зато скромной длины по колено. Хватит милллионерам и вида на мои икры, оголяться ради дела я все же не собиралась.

К вечеру я была готова. Волосы уложила, нанесла макияж, сапожки начистила так, чтобы казались дороже и новее. Ехать на своей каршеринговой машине не рискнула, чего доброго заблужусь, или в снегу застряну, только уже по-настоящему. Вызвала такси. Водитель явно был если не родным, так двоюродным братом Рахматуллы точно - чёрные глаза сверкали маслянисто и задористо. Курагу не предлагал, но судя по взглядам, увезти был готов на край света.

Благотворительный приём проходил в исторической части города, в особняке, табличка на котором гласила о его двухсотлетнем возрасте. Несмотря на преклонные года здание выглядело величаво и солидно, гордо смотрело высокими окнами, топорщилось колоннами, и даже злобно щерилось горгульями. Одним словом - красота. Дорого, богато.

Такси остановилось у кованого заборчика, я вышла и памятуя о том, что кругом денежные мешки, величаво поплыла ко входу. Фонари вдоль дорожки рассеянно светились тёплым жёлтым цветом, мои каблуки цокали бодро, и я вдруг подумала - все получится. С этой мыслью я и поднялась по крутым ступеням.

— Анастасия Соловьева, - сообщила я мужчине, который перегородил мне путь.

Он жестом велел мне подождать, кивнул своему напарнику. Я ждала и томилась, мои ноги снова в тоненьких капронках во имя красоты, холодно, а ничего не происходит. Наконец охранники отмерли.

— Извините, но вас нет в списках.

— Как это нет?
– растерялась я.
– Должна быть! Посмотрите ещё раз, пожалуйста!

Мужчина вздохнул, но послушно посмотрел ещё раз. Затем покачал головой, будто бы даже виновато. Но несмотря на кажущуюся нарочитую доброту я понимала - не пропустит. Послушно отступила, спустилась по ступеням. Черт, что же делать то? Возвращаться в гостиницу и пить вино со жрицей любви? Но нет, мне никак нельзя сдаваться…

Обернулась. Колонны, что были у входа, уже скрыли меня от охраны. Вдоль заборчика ходят ещё два мордоворота, бубнят в рации и на меня пока не смотрят. Я отошла ещё дальше, отступила в густую тьму - фонарей здесь не было. Обошла здание. За ним, сзади - небольшой сад, скорее, скверик. Посередине торчит памятник кому-то, но кому в темноте не разглядеть.