Она увидела выражение моего лица и улыбнулась. В ее глазах появился блеск.

– Никогда раньше не видел, чтобы кто-нибудь так делал? Что за уединенную жизнь ты вел, Джейми.

Я видел, как дети курят травку, даже сам пробовал, но что-нибудь тяжелее? Нет. На школьных танцах мне предложили экстази, но я отказался.

Она снова провела ладонью по носу, не слишком привлекательный жест.

– Я бы предложила тебе немного, люблю делиться опытом, но это моя собственная особая смесь: кокаин и героин - два к одному, с небольшим добавлением фентанила. У меня выработалось невосприятие. А тебе бы от этого снесло крышу.

Может быть, у нее и выработалось невосприятие, но я с легкостью понял, когда ее накрыло. Она выпрямилась и заговорила быстрее, но, по-прежнему, ехала ровно и не сбавляла скорости.

– Это твоя мать во всем виновата, ты же знаешь. В течение многих лет я только и делала, что возила наркотики из пункта А, которым обычно был либо лодочный причал на 79-й улице, либо аэропорт Стюарта, в пункт Б, который мог быть где угодно в пяти районах города. Сначала это был, в основном, кокаин, но времена изменились из-за «Оксиконтина». Это дерьмо быстро цепляет людей, я имею в виду кабанг[96]. Когда врачи перестали его поставлять, наркоманы начали приобретать эту дрянь на улице. Потом цена поднялась, и они поняли, что могут получить примерно такой же кайф от большой белой медсестры[97], да оно и дешевле. И они пересели. Именно этим и снабжал нас человек, которого мы собираемся навестить.

– Человек, который мертв.

Она нахмурилась.

– Не перебивай меня, малыш. Ты хотел знать, я тебе рассказала.

Единственное, что как я мог вспомнить, желал знать, было то, куда мы направляемся, но я промолчал. Я попытался взять себя в руки и перестать бояться. Это сработало, потому что передо мной все еще была Лиз, правда совсем не та Лиз, которую я знал.

– Не кайфуй от того, что возишь, вот что они говорят, это мантра, но после того, как Тиа меня выгнала, я начала понемногу употреблять. Только чтобы не впасть в депрессию. Потом я стала употреблять много. Через некоторое время это уже нельзя было назвать простым употреблением. Я была в системе.

– Моя мама выгнала тебя, потому что ты принесла в наш дом это дерьмо, - сказал я.
– Это была твоя вина.
– Наверное, было бы умнее промолчать, но я ничего не мог с собой поделать. Ее попытка обвинить маму в том, во что она превратилась, снова вывела меня из себя. Но она не обратила на это никакого внимания.

– Но вот что я тебе скажу, Че… Джейми. Я никогда не использовала шприц.
– Она сказала это с какой-то вызывающей гордостью.
– Ни разу. Потому что, когда ты нюхаешь, у тебя есть шанс соскочить. Начнешь колоть эту дрянь, и никогда не соскочишь.

– У тебя из носа идет кровь.
– Тонкая струйка стекала по желобку между её носом и верхней губой.

– Да? Спасибо.
– Она вытерла кровь тыльной стороной ладони, потом на секунду повернулась ко мне.
– Неужели я это заслужила?

– Угу. А теперь смотри на дорогу.

– Да, сэр, мистер Заднесиденьечный Водитель, сэр, - сказала она, и на мгновение ее голос стал похож на голос старой Лиз. Это не разбило мне сердце, но немного сдавило.

Мы ехали. Движение, как для буднего дня, было не таким уж плотным. Я думал о своей матери. Сейчас она находится в агентстве, но скоро вернется домой. Сначала она не будет волноваться. Потом она забеспокоится. А потом она будет сильно волноваться.

– Можно, я позвоню маме? Я не скажу ей, где я, просто скажу, что со мной все в порядке.

– Конечно. Давай.

Я вынул телефон из кармана, и он тут же исчез. Она выхватила его со скоростью ящерицы, охотящейся на жука. Прежде чем я успел сообразить, что происходит, она открыла окно и выбросила телефон на дорогу.

– Зачем ты это сделала?
– крикнул я.
– Это был мой телефон!

– Я рада, что ты напомнил мне о своем телефоне.
– Теперь мы проезжали указатель «Шоссе I-87».
– Я совсем забыла. Они ведь не зря называют это дурью, - и она рассмеялась.

Я стукнул ее по плечу. Машина вильнула, потом выпрямилась. Кто-то нам посигналил. Лиз бросила на меня еще один взгляд, и теперь она не улыбалась. У нее было такое выражение лица, которое, вероятно, появлялось, когда она зачитывала людям их права. Знаете, преступникам.
– Ударь меня еще раз, Джейми, и я ударю тебя по яйцам так сильно, что тебя стошнит. Видит Бог, это будет не первый раз, когда кого-то стошнило в этой гребаной развалюхе.

– Хочешь попробовать подраться со мной сидя за рулем?

Теперь улыбка вернулась, ее губы приоткрылись ровно настолько, чтобы показать верхушки зубов.

– А ну-ка попробуй.

Я не стал. Я ничего не попробовал, в том числе (если вам интересно) вызвать существо, обитающее в Террио, хотя теоретически оно должно было явиться по моей команде - О, теперь ты должен являться ко мне по первому же свисту, друг мой, помните? Правда была в том, что это - или оно– просто не пришло мне в голову. Я про него забыл, точно так же, как Лиз забыла забрать мой телефон, но вот у меня не было возможности списать забывчивость на наркоту. Так или иначе, я этого не сделал. Кто знает, придет ли оно на самом деле? А если и придет... да, я боялся Лиз, но еще сильнее я боялся мертвого света. Смерть, безумие, разрушение твоей души, как говорил профессор.