– Привет, дядя Гарри, - сказал я.

Нет ответа. Но он смотрел на меня.

– У тебя все еще болезнь Альцгеймера?

– Нет.

– Значит, теперь ты в порядке?

Он посмотрел на меня с едва заметным проблеском юмора.

– Полагаю, да, если быть мертвым вписывается в твое определение «порядок».

– Она будет скучать по тебе, дядя Гарри.

Ответа не последовало, да я и не ждал, потому что это был не вопрос. Но у меня был один. Он, вероятно, не знал ответа, но есть старая поговорка, которая гласит: если не спросишь, никогда не узнаешь.

– Ты знаешь, кто мой отец?

– Да.

– Кто? Кто он?

– Я, - ответил дядя Гарри.

69

Почти готово (и я помню тот момент, когда подумал, что тридцать страниц - это много!), но не совсем, так что не бросайте чтиво, пока не зацените:

Мои бабушка и дедушка - как оказалось, мои единственные бабушка и дедушка - умерли по дороге на рождественскую вечеринку. Парень, переполненный рождественским весельем, свернул через три полосы четырехполосного шоссе и врезался в них лоб в лоб. Пьяный выжил, как это часто бывает. Мой дядя (и отец, как оказалось) был в Нью-Йорке, и уже посетил несколько рождественских вечеринок, болтая с издателями, редакторами и писателями, когда узнал о случившемся. Его агентство тогда было совсем новым, и дядя Гарри (старый добрый папик!) был похож на парня в глухом лесу, дующего на крошечную кучку тлеющих веток в надежде разжечь костер.

Он приехал домой в Арколу - это маленький городок в Иллинойсе - на похороны. Когда все закончилось, у Конклинов был прием. Лестера и Норму все любили, поэтому пришло много народу. Некоторые принесли еду. Некоторые принесли выпивку, которая служила крестным отцом великому множеству неожиданных младенцев. Тиа Конклин, в то время, незадолго до окончания колледжа, работавшая на своей первой работе в бухгалтерской фирме, порядком набралась. Как и ее брат. А как еще, правда?

Когда все расходятся по домам, Гарри обнаруживает ее в своей комнате, она лежит на его кровати в пижаме и плачет. Гарри ложится рядом и обнимает ее. Просто для комфорта, ну вы понимаете, но один вид комфорта ведет к другому. Всего один раз, но одного раза достаточно, и через шесть недель у Гарри - вернувшегося в Нью-Йорк - звонит телефон. Вскоре после этого моя беременная мать присоединяется к фирме.

Преуспело бы «Литературное агентство Конклина» в этой жесткой конкурентной борьбе без нее, или маленькая кучка веток и листьев моего отца/дяди испарилась бы в маленьком потоке белого дыма, прежде чем он смог бы начать добавлять первые большие поленья? Трудно сказать. Когда все пошло вверх, я лежал в люльке, писал в памперсы и гу-гукал. Но она хорошо справлялась со своей работой, я это знаю. Если бы не она, агентство обанкротилось бы позже, когда финансовый рынок пробил дно.

Позвольте мне рассказать вам, что существует много дерьмовых мифов о детях, рожденных от инцеста, особенно когда речь идет об отце-дочери и сестре-брате. Да, могут возникнуть проблемы со здоровьем, и да, шансы на это намного выше, когда дело доходит до инцеста, но сплетни о том, что большинство этих детей рождаются слабоумными, с одним глазом или косолапыми? Чистое дерьмо. Я выяснил, что один из самых распространенных дефектов у детей от кровосмесительных отношений - это сросшиеся пальцы рук или ног. У меня есть шрамы на внутренней стороне второго и третьего пальцев на левой руке, от хирургической операции, проведенной, когда я был еще младенцем. В первый раз, когда я спросил об этих шрамах - мне было не больше четырех или пяти лет, - мама сказала, что врачи сделали операцию еще до того, как она привезла меня домой из роддома. «Проще пареной репы», сказала она.

И, конечно, есть еще одна вещь, с которой я родился, которая, возможно, имеет какое-то отношение к тому факту, что когда-то, страдая от горя и находясь под воздействием алкоголя, мои родители стали немного ближе, чем должны быть брат и сестра. Или, может быть, видение мертвых людей не имеет к этому никакого отношения. Родители, которые не могут унести мелодию в жестяном ведре, могут произвести на свет вокального вундеркинда; неграмотные могут произвести на свет великого писателя. Иногда талант приходит из ниоткуда, или мне это просто так кажется.

Только, погодите, погодите минуточку.

Вся последняя история - вымысел.

Я не знаю точно, как Тиа и Гарри стали родителями крепыша по имени Джеймс Ли Конклин, потому что я не спрашивал дядю Гарри о деталях. Он рассказал бы мне все - мертвые не могут лгать, как мы, кажется, уже установили, - но я не хотел знать. После того, как он произнес это местоимение - Я– я отвернулся и пошел внутрь спецучреждения, чтобы найти там свою мать. Он не последовал за мной, и я больше никогда его не видел. Я думал, что он придет на свою похоронную службу или появится на церемонии у могилы, но его там не было.

На обратном пути в город (в автобусе, как в старые добрые времена) мама спросила меня, не случилось ли чего. Я сказал, что нет, что я просто пытаюсь привыкнуть к мысли, что дядя Гарри на самом деле нас покинул.

– Такое чувство, будто я потерял один из своих молочных зубов, - сказал я.

– Я знаю, - сказала она, обнимая меня.
– Я чувствую то же самое. Но мне не грустно. Я этого ожидала. Потому что на самом деле он покинул нас уже давно.

Как хорошо, когда тебя обнимают. Я любил свою маму и люблю ее до сих пор, но в тот день я солгал ей, и не только по недомолвке. Это не было похоже на потерю зуба; то, что я обнаружил, было похоже на отращивание другого зуба, для которого не было места во рту.

Некоторые вещи делают историю, которую я вам только что рассказал, более правдоподобной. Лестер и Норма Конклин были убиты пьяным водителем по дороге на рождественскую вечеринку. Гарри действительно вернулся в Иллинойс на их похороны; я нашел статью в «Аркола Рекорд Геральд», где говорится, что он произнес надгробную речь. В начале следующего года Тиа Конклин действительно уволилась с работы и переехала в Нью-Йорк помогать брату в его новом литературном агентстве. А Джеймс Ли Конклин на самом деле дебютировал на арене примерно через девять месяцев после похорон, в больнице «Ленокс-Хилл».