– Хорошо, скинь мне несколько ссылок на почту, я обязательно ознакомлюсь и попробую отправить то, что считаю самым интересным из написанного, – сдался под напором мамы Антон.

– Идет, это уже совершенно иной разговор, – обрадовалась мама. – Как раз тебе развлечение на летних каникулах.

Летние каникулы… Что-то очень сладкое для всех детей и подростков. Вот только не для него. В его образе жизни ничего не изменится. Он так же будет совершать кучу упражнений для борьбы с недугом, так же будет посещать репетиторов, ведь, как говорит мама, школьных знаний недостаточно. И конечно, он все так же будет читать кучу книг. Что-то зададут в школе, что-то он найдет сам. Летние каникулы для него миф и выдумка. Но спорить он не стал. Тем более, что идея, предложенная мамой, его заинтересовала. А вдруг?

– Кто еще звонил? – напомнил маме Антон о незаконченности рассказа про сегодняшние бесконечные звонки во время рабочего дня.

– Твой лечащий врач, – мама открыла свою сумочку, покопалась в ней и достала небольшой прямоугольный листок, полностью исписанный мелкими буквами и цифрами. – Просил зайти на следующей неделе на прием. У него есть небольшая информация для меня и тебя, которая не терпит отлагательств.

– Но нам же только в конце лета к нему надо было, – воспротивился Антон.

– Я тоже ему об этом сказала, но он очень хочет посмотреть на твой прогресс. И предложить тебе какое-то новое инновационное лекарство. Если верить его словам, то благодаря этому изобретению от ДЦП полностью излечились несколько людей. Тестов, конечно, мало еще провели, но все же. Есть возможность попробовать.

– Прогресс не очень большой, – с грустью в голосе парировал Антон. – Иногда мне даже кажется, что он зависит от всего, чего угодно, но не от упражнений, что я выполняю. Как, впрочем, и регресс. А ты веришь в мало изученные лекарства?

Антон заглянул в глаза матери, и та поспешно отвела их в сторону. Вряд ли она доверяла таким лекарствам. Но она, в отличие от папы, чересчур поддавалась убеждениям других людей. Бесспорно, она хотела лучшего для своего сына, потому и готова была принять авантюру доктора. Но Антон очень скептически отнесся к предложенному варианту.

– Если ты не захочешь, никто заставлять не будет, – торопливо выдавила из себя мама. – Но сходить все же придется. Я уже согласилась на прием. Да и от обычного осмотра ничего плохого не случится, – она развела в сторону руки, попутно убирая листок в сумочку.

– Ладно, сходим, – с легко читаемой обреченностью в голосе согласился Антон.

– Еще я, похоже, нашла тебе учителя по шахматам. Ты же давно хотел покинуть свою нишу самоучки и начать играть на серьезном уровне.

Антон широко улыбнулся и вытянул правую кисть перед собой, стараясь сжать пальцы в кулак, а верхний поднять вверх. Жест получился кривым, но мама поняла радость сына. Шахматы были его манией. Она скупила все книжки в соседних магазинах об этой игре. Антон решил тысячи диаграмм, участвовал в различных онлайн турнирах, но всегда хотел в соперники сильного игрока. Ведь со слабыми и с книжками не научишься побеждать на постоянной основе. Все шахматные школы была далеко от их дома. Сам Антон ездить не мог, по понятным причинам. А мама возить не успевала из-за работы. Домой же ходить учителя отказывались. Некоторые не нравились Антону. Он непременно всем устраивал пробные партии. И многих обыгрывал достаточно легко. Разве такие годятся в учителя? Некоторые находили свой график слишком переполненным, заслышав о недуге мальчика. Он не обижался, хотя всегда и задавался вопросом «почему»?

– Учителю, правда, семьдесят лет, но ее дочка обыгрывала одного из чемпионов мира по шахматам. Вот только я фамилию не запомнила. Крамник вроде бы? И она сама ее обучала. Обещала к нам в субботу зайти на пробное занятие. Посмотришь, что и как, и примешь решение. По телефонному разговору она оставила очень приятное впечатление о себе. Ты, вероятно, проголодался. Давай я что-нибудь приготовлю. Яичницу с ветчиной будешь?

Антон кивнул и погладил свой пустой живот. Мама встала с табуретки, открыла холодильник, мгновенно нашла все нужное для озвученного блюда и несколько сильно закрыла дверцу. Предмет кухонной техники дрогнул, и сверху свалился пластмассовый самолет со сломанным крылом.

– Это что такое? – озадаченно спросил Антон, пытаясь вспомнить игрушку и метод, каким она оказалась на холодильнике.

– Са-мо-лет, – по слогам произнесла мама, поднимая тот с пола. – Но я не помню, когда и кто его положил на холодильник. И зачем… Может быть, твой папа?

– Долго же он там пролежал, если это был папа… – Антон взял из рук мамы самолет и принялся рассматривать его со всех сторон. Память не говорила ему об игрушке ровным счетом ничего. – Откуда он у нас взялся?

– Забыл? – мама ностальгически улыбнулась и снова уселась рядом с сыном. – В шесть лет он был твоей самой любимой игрушкой. Ты спал с ним постоянно, даже в ванной сидел, не говоря уже о походах на улицу или поездках за город. За стол всегда сперва ложечку самолетику давали, а потом уже тебе. Иначе никак.

– Как я мог забыть все это, если он действительно был моей самой любимой игрушкой? Шесть лет – это уже достаточно взрослый возраст, – не веря маме, пробубнил Антон.

– Взрослый, скажешь тоже – хмыкнула мама и сдула пыль с самолета. – Но в целом, логика твоя верная. Я и сама удивлена, что ты забыл о нем.

– Крыло я сломал? Наверное, после этого игрушка оказалась ненужной и забытой?

– Нет, крыло не ты сломал, – отрицательно покачала головой мама. – К нам тогда в гости друг папы с работы заходил. Он сына с собой брал. Ему кстати тринадцать лет было. Прямо как тебе сейчас. Вы с ним очень хорошо поладили…