Выражение моего лица не меняется, но чувство стыда как никогда горчит, стоит мне взглянуть на хмурую блондинку рядом с глупым вымышленным описанием — Дарси планирует путешествовать — как я жалею, что не ушла с конкурса красоты. Теперь все знают. И хуже всего, что знает Шэй.

Он пододвигается ближе ко мне. От него пахнет кремом для бритья и мятной жвачкой, которую он, скорее всего, выплюнул перед тем, как подойти ко мне. Шэй дразняще ведёт себя, как будто есть какая-то шутка, понятная только нам.

— Ну они понимают, с кем связались? О твоей репутации уже должны знать в округе Хэнкок. А около развалившейся дыры, в которой ты живёшь, нужно было давно повесить знак.

Шэй живет с отцом и его девушкой в малюсеньком модульном доме на Мерилл Авеню, перед которым стоят старомодные декоративные садовые шары. Так что я не понимаю, кем он себя возомнил. Складывают руки на груди и смотрю перед собой.

Шэй ненадолго замолкает.

— Почему я от тебя так ничего и не слышал? — Я изучаю взглядом пятна на тротуаре и краешек упаковки из-под кетчупа около ножки столика. — А? Я думал, ты позвонишь.

Обычно я бы ответила, что «Телефоны работают в обоих направлениях», но, кажется, что настоящая я спряталась куда-то подальше и видна только проблесками. Шэй протягивает руку, пытаясь проявить нежность, и поглаживает мои волосы. Я отстраняюсь от него. Шэй не двигается, устремив на меня пронзительный взгляд, как будто пытаясь увидеть меня насквозь. Желваки на его челюсти двигаются, он раздражённо хрипит и наклоняется к моему уху:

— Можешь забраться на сцену, надеть красивое платье и наговорить милых вещей, пытаясь понравиться людям. Но я буду там, зная, что поимел тебя. А для этого мне и стараться не пришлось. Также, как и многим парням. Никто не даст корону дрянной шлюхе, которая напивается так сильно каждые выходные, что не знает, на чьём заднем сиденье оказывается.

Слова повисают в воздухе. Изнутри меня начинает пробиваться огонь, наполняя все моё тело — я вспоминаю, кто я такая, поворачиваюсь к Шэю и говорю ему прямо в лицо:

— Я надеру тебе задницу в понедельник.

Шэй фыркает, откидываясь назад.

— Что?

— Ты меня слышал. Я могу собрать больше тебя, и я это докажу.

Он смеётся, но я не обращаю на него никакого внимания, ведь снова уверенно стою на ногах.

— Ты правда уверена, что станешь лучшим работником.

— Нет. Но буду им, когда обойду тебя.

Сквозь толпу к нам идёт Нелл, хмурясь до такой степени, что становится сама на себя не похожей. Она берёт меня за руку.

— Нам пора.

Продолжая смеяться, Шэй обращается к Нелл:

— Подожди-ка...

— Не говори с ней. — Нелл задерживает сосредоточенный взгляд на Шэе, как будто призывая его продолжить фразу. Он молчит и продолжает ухмыляться, но, видимо, ему интересней наблюдать за горяченькой девчонкой, затыкающей его рот.

Нелл уводит меня от столика, плотно прижав мою руку к своему телу.

— Ты в порядке?

— Да. Почему я не буду в порядке?

— Мне так не показалось. Ты была испугана.

Эти слова озадачивают меня, и я освобождаюсь из её хватки.

— Где Мэгс?

Она разговаривает со знакомыми из школы у капота своей машины, на котором стоят масляные пакеты с едой. Все они говорят тихими, но взволнованными голосами.

— Ты не поверишь, — объявляет Мэгс, как только мы садимся в машину.

Я пожимаю плечами, не расположенная к сплетням.

— Копы поймали кого-то. Из-за дела Рианоны. — Мы с Нелл пристально смотрим на неё. — Два разных человека, живущих на Черч-стрит, видели, как его забрали. И он всё ещё не вернулся. Прошло почти два дня.

На этой улице живёт много людей, но на ней я частенько заходила только в один дом.

— Кеньон Левески. — Мэгс переводит взгляд на меня. — Его усадили в полицейскую машину вечером в четверг.

Я медленно откидываюсь на сиденье, с трудом выдыхая воздух. Выехав с парковки Годро, мы сворачиваем на Мэйн-стрит, и я замечаю Шэя, который сидит за столом с моими знакомыми, включая Мейсона и Джесси. Джесси поворачивает голову, чтобы посмотреть на нашу удаляющуюся машину.

Кэт не отвечает на звонки. Вчера вечером я оставила ей три сообщения. «Я слышала про Кеньона. Перезвони». А сегодня утром добавила ещё одно, но от неё до сих пор нет никакого ответа. Невозможно, чтобы Кеньон мог как-то навредить Рианоне. Они дружили — ну по крайней мере, между ними были дружеские отношения. Он и Рианона тусовались вместе, и однажды я видела этих двоих сидящих на трибуне во время урока физкультуры — они о чём-то болтали, игнорируя свистки тренера Тремблея. Ко мне приходит осознание, что, скорее всего, про моё присутствие на полях в ночь исчезновения Рианоны сказал именно Кеньон. Но если это действительно так, то я совершенно ничего не понимаю.