У мамы болит голова, да и цвет лица у неё неважный. Она чуть-чуть поела, выпила кофе и аспирин и выкурила сигарету. Когда я встаю и наполняю раковину водой, чтобы помыть посуду, она говорит:

— Дарси... — Я резко оборачиваюсь. Она окидывает меня быстрым взглядом, который задерживается на гипсе, и сразу же убегает в сторону. Пепел с сигареты летит в пепельницу. — Оставь.

Я застываю на месте, рывком закрываю кран и поднимаюсь на второй этаж, не обращая внимания на фотографию папы и маленькой блондинки в его руках, которую я с трудом вспоминаю.

Они убираются на кухне и притворяются, что я канула в небытие. Я забираю ноутбук Мэгс в свою комнату, по большей части для того, чтобы позлить её. Хочешь его обратно — приди и забери.

Но нет... Спустя два дня ноутбук всё ещё в моей комнате. В половину восьмого я дремлю, свернувшись калачиком на кровати, потому что больше мне нечем заняться.

Меня вытягивает из сна звук оповещения на ноутбуке.

Чёрт возьми.

От письма так и веет смелостью. От Рианоны Фосс, без темы. Кажется, что меня ударили под дых: дыхание сперло, глаза навыкате — и я не могу отвести взгляд от экрана. Мне страшно от того, что она могла написать спустя столько времени, после всего случившегося. Мне страшно от того, что же будет дальше.

Щёлкаю два раза по письму. Никаких слов. Только ссылка.

Передо мной открывается страница на сайте, посвящённому поэзии. Свободный стих «Назначения печали» написан Мэри Оливер.

Я прижимаю пальцы к губам, ведь её слова полностью завладели мной. В них я узнаю себя. Я вспоминаю ночь, когда парни ожидали нас в машине. Я вспоминаю Нелл, Мэгс и прошедшее лето. И под пеленой воспоминаний, как подземное течение, бежит Брэд Эллис.

Я вспоминаю Рианону, стоящую ночью на холоде — руки сжаты в карманах, отстранённый взгляд в мою сторону. Я передумала. Или в этом ей помогли чувства к кому-то другому. Я слышу, как она спрашивает: «Разве она не в классе для недоразвитых?» — и потом только проводит время со мной у себя дома, подальше от Нелл.

Это было в девятом классе. Неужели так давно? Неужели он охмурял её дольше Нелл, создавая свою паутину? В девятом классе Рианона не была в театральном кружке, но ему было бы плевать на это: говорил бы с ней в коридорах, задел бы её душу, очаровал и привлёк бы к помощи в постановке пьесы. А потом сказал бы: «Не хочу сделать больно Элис, но и тебя из головы не могу выбросить». Может быть, всё это время и Нелл, и Рианона пытались своим молчанием или взглядами рассказать мне об этом? Рианона отдаёт мне ключи от машины, в свете от костра под глазами появились тёмные синяки. Всё прекрасно понимает. «Просто забери». И после того, как я отвезла Нелл домой, вернулась на «Фите» в поле, оставила ключи в машине и пошла на поиске Кэт, которая протрезвела, чтобы отвезти меня домой. Я так и не поблагодарила Рианону. Так и не встретилась с ней.

Я выдыхаю, откладываю ноутбук и встаю с кровати. Прежде чем я осознаю, я выхожу в коридор. Ноги сами несут меня в место, где я постоянно прячусь от боли.

Мэгс читает на кровати, её очки лежат на прикроватной тумбочке. Я стою в дверном проёме, пока она не замечает меня — Мэгс поднимает бровь и снова утыкается в книгу.

Я прикусываю губу.

— Мэгс. — Голос дрожит, я ступаю в комнату. Она не поднимает взгляд. — Это о Нелл.

Моё лицо освещает свет лампы, и Мэгс, наконец-то, вслушивается в мои слова. Выражение её глаз теряет суровость. Она откладывает книгу.

— Ну так говори.

Ничего хорошего. Моя длинная путаная речь втягивает Мэгс во всю кашу, в которой мы с Нелл варились последний год.

Её глаза расширяются, а уголки губ угрюмо опускаются вниз. Она трясёт головой, как будто освобождаясь от лишней информации. В какой-то момент она бьёт кулаком по стене, и по всему второму этажу разносится слабое колебание. Я стою в ожидании — плечи сгорблены — когда она побьёт меня, выплеснет на меня всю свою злость. Я даже надеюсь, что она так поступит, потому что мы уже проходили через драки. Но Мэгс тупо смотрит на свои руки. Если бы она исправила ситуацию кулаками, то сразу же пустила бы их в бой. С Нелл не должно было это произойти.

— Почему ты мне не рассказала? — шепчет она.

— Потому что ты заставила бы нас что-то сделать.

— Ты чертовски права.

— Сказать школьной администрации или копам. А потом все бы уничтожили Нелл. Ты это прекрасно понимаешь. Она не была ребёнком, а семнадцатилетней девушкой. Все бы болтали о том, что она переспала с учителем, и поэтому его уволили. Вот и очередная шлюха.

— Так что ты так и собиралась молчать. Всё взяла на себя. А мы все думали... — она замолкает. Рука Мэгс так крепко обхватывает меня, что у меня стреляет плечо. Как же хорошо.