Я оторвала от них взгляд и прочесала поле. Папа держал всхлипывающую Афтон, а Кайла гладила ее по спине.

Нана заковыляла через поле в их сторону.

Яран обнял меня за плечи.

— У тебя что-нибудь болит?

— Я так не думаю. А у тебя?

— Удивительно, но нет.

Демос сидел в грязи рядом с нами.

— Я совершенно измотан. Я никогда в жизни не видел столько крови.

Лея подошла ко мне с другой стороны и обняла за талию.

— Ты молодец, утенок.

— Помогите! — С утесов донесся слабый крик. — Может кто-нибудь дать мне руку? Или веревку? Отличная идея кстати.

Ник?

Еще один слабый крик:

— Помогите!

— Ник! — Звук его голоса сменил тьму, окутавшую мое сердце, светом надежды. Он был жив. Жив!

Я так рванула к обрыву, что у меня горели ноги. Опустившись на живот, я подползла к краю и заглянула. Густая ежевика покрывала весь склон горы. Лежа на спине, Ник балансировал на колючих ветках.

Арик резко остановился и оглянулся.

— Я найду веревку. — Он поспешил прочь.

— Что ты делаешь? — сказала я, что, вероятно, было самым нелепым вопросом в данной ситуации.

— О, просто болтаюсь без дела. — Ник одарил меня тем раздраженным взглядом, который раньше сводил меня с ума, но в тот момент полностью поднял мое сердце.

Он был жив.

Афтон опустилась рядом со мной.

— Ник, ты жив! Я собираюсь подарить тебе самый большой поцелуй, когда ты окажешься здесь.

— Идет. — Он посмотрел вниз, встряхивая ежевику, и схватился за ветки. На его лице появилось испуганное выражение.

— Не двигайся, — сказала Афтон.

— Хорошая мысль, — ответил он.

Над нами проплыла тень большой птицы. Кэдби взмыл в воздух и нырнул, подхватив Ника на руки.

— О Боже, — взвизгнула Афтон. — Мне нравится этот парень-птица.

Кэдби опустил Ника на землю, и я протиснулась мимо Афтон, не заботясь о том, что она хочет поцеловать его или что-то еще. Не заботясь ни о чем, кроме Ника. Я сжала его в объятиях и заплакала.

— Ох, Ник. Ты был мертв. — Я перевела дыхание. — Я думала, ты умер.

— Джиа, — прошептал он. — Я здесь. Мы в порядке. Но можем ли мы заключить сделку?

Я отстранилась и кивнула.

— Какую?

— Давай пока останемся в нашем мире, ладно?

Я рассмеялась. Я громко рассмеялась. Ник был жив. Мы были живы.

— Хм, можно..? — Афтон закусила губу. — Я имею в виду, можно мне хотя бы обнять его?

Ник обвил рукой талию Афтон и притянул ее к нам. Мы обнялись так крепко, что я едва могла дышать. Через плечо Ника я заметила Бастьена, направляющегося в нашу сторону. Я поцеловала Ника в щеку, потом в щеку Афтон, прежде чем высвободиться из их объятий.

Сокращая расстояние между нами, я встретила Бастьена почти посередине. Он обхватил мое лицо своими сильными руками и поцеловал в губы. Он целовал их так, словно никогда прежде не целовал, настойчиво и испуганно. Мои руки, грязные от битвы, нежно коснулись его щек.

— Бастьен, — прошептала я сквозь его поцелуи. — Я люблю тебя.

— Ты никогда не сможешь любить меня так, как я люблю тебя. — Его теплое дыхание щекотало мне губы.

Я улыбнулась ему.

— Это ты так говоришь.

Дядя Филип.

— Мне нужно кое-что сделать, — сказала я.

Он последовал за мной, когда я направилась к дяде Филипу. Когда я подошла, отец Питер перекрестил безжизненное тело дяди. Он встал и кивнул мне.

Я опустилась на колени рядом с дядей.

— Мы сделали это, — сказала я, опуская голову и прижимаясь лбом к его груди. — Я буду очень скучать по тебе. Ты был лучшим дядей, о котором только можно мечтать. Передай от меня привет маме, когда будешь там, куда идешь. Она бы гордилась тобой за то, что ты так хорошо обо мне заботился. Я бы не пережила этого без тебя. — Я подняла голову и поцеловала его в холодную щеку, слезы капали из глаз и падали на его кожу. — Я люблю тебя и буду носить в своем сердце всю оставшуюся жизнь.

Мои ноги дрожали, когда я встала. Двое мужчин ждали с самодельными носилками, чтобы забрать тело дяди Филипа. Крик вырвался у меня изо рта, и я закрыла лицо руками. Бастьен обнял меня, и я зарыдала, уткнувшись ему в грудь. Я больше не могла держаться, поэтому он обнял меня.

— Я здесь, — сказал он.

Мы потеряли так много, но приобрели еще больше. Было так много боли, так много страданий, но солнце всходило, и начинался новый мистический мир.

Глава 30