— Мы справимся, — сказала я, выдерживая его взгляд.

Бастьен бросился вниз по лестнице вслед за Эдгаром. Когда я смотрела, как он исчезает за углом, мой разум кричал, что я не должна отпускать его, я поняла, что он уходит, не зная о моих чувствах.

Я позвала его, но не услышала звука шагов, поднимающихся по лестнице.

Он исчез.

Глава 17

Переулок перед гостиницей был узким. Булыжники мостовой потрескались и разбились. Белый кот, обнюхивающий перевернутую мусорную корзину, зашипел на меня, когда я проходила мимо по дороге. Позади раздался шум, и я оглянулась. Кот шел за мной по пятам.

— Иди домой, — сказала я ему и продолжила путь.

Мантелло был полон людей, бегущих по улицам. Повозки, толкаемые мужчинами и женщинами или запряженные лошадьми и козами, подпрыгивали на неровных камнях дороги. Это было похоже на путешествие назад во времени.

В мире Мистиков не было никаких транспортных средств. Совет Чародеев проголосовал за их запрет. Они не хотели, чтобы воздух был загрязнен, как в человеческом мире. Но деревни были маленькими, и идти пешком было более разумно.

Маленькая Тосканская деревушка была прекрасна со всеми своими разноцветными оштукатуренными зданиями, мощеными дорогами и цветочными горшками, наполненными прекрасными цветами. Я опустила голову, закрыв лицо капюшоном, прошла три квартала вверх, потом четыре направо и остановилась перед книжным магазином. Табличка над дверью гласила: «Либрерия». Я уже бывала здесь, когда Бастьен привез нас с Ником в Мантелло на суд Тода. Стараясь выглядеть как можно более беззаботной, я украдкой взглянула на скамейку.

Женщина, одетая в черное, с серебряными прядями в черных волосах, взмахнула рукой.

Я оглянулась, потом снова посмотрела на нее, указывая на свою грудь.

— Я? — прошептала я одними губами.

Она кивнула. Женщина была красива и напоминала Софи Лорен, актрису из старых фильмов, которые любила смотреть Нана.

Ладно. Должно быть, это она.

— Привет, — сказала я, подходя к ней. — Вы Мардиана Акарди?

— Так и есть. А теперь я покажу булочную. — Она так и сделала. — Входи. Купи себе пирожное и кофе. Потом садись на скамейку рядом со мной. И веди себя так, будто не разговариваешь со мной.

— Ладно.

— И сними капюшон, — сказала она. — В нем ты выглядишь более подозрительно. Надевай его только в дождь.

Я скинула капюшон и направилась в пекарню. Запахи внутри были восхитительны, и я хотела купить все, что находится за витриной. Я выбрала глазированное печенье и кофе с маслом по предложению женщины, которая меня обслуживала.

Небо потемнело, когда я пересекла улицу и села на скамейку рядом с Мардианой.

— Полагаю, тебе сказали, что я прихожу сюда каждое утро.

— Да, — ответила я, сделала глоток кофе и сморщила нос. Он был неплох, но я скучала по сладости моего латте с карамелью.

Белый кот из переулка сидел перед Мардианой.

— Ты молодец, Ангел Китти. Иди, отдохни. — Она похлопала себя по коленям. Кот подпрыгнул и свернулся калачиком на ее черной юбке.

— Вы заставили ее следить за мной? — спросила я.

Ее теплые карие глаза были устремлены на книжный магазин.

— Естественно, она мой фамильяр. Мои духовные друзья сказали мне, что ты придешь.

— Так ты ведьма? — Я откусила кусочек печенья. Сладость растаяла у меня на языке и восполнилась мягким кофе.

Она погладила Ангела Китти, что было таким глупым именем для кошки.

— Ее назвала моя внучка. Она гордилась тем, что удостоилась такой чести.

— Значит, ты — интуит?

Тонкогубая улыбка тронула уголки ее рта.

— Вообще-то я — чародейка. У нас есть фамильяры, как и у ведьм. Асила тоже говорит со мной. Я уже много лет знала, что ты придешь искать меня, еще до того, как ты родилась. Я — кузина Джана. Старейшая из ныне живущих наследников первого волшебника, Галанте.

Кузина Джана. Знает ли она, что он мертв?

— Знаю, — сказала она. — Он отдал свою жизнь за тебя. За то, что ты значишь для обоих миров. И ты задаешься вопросом, заботился ли он о том, что ты его правнучка. Я могу заверить тебя, что он был очень горд и преисполнен большой любви к тебе. Чародеев его поколения учили никогда не показывать своих эмоций. Но знай, что я говорю правду.

Выражение лица Джана перед тем, как Конемар убил его, промелькнуло у меня в голове. Его умиротворенные глаза смотрели на меня, как бы говоря, что он смирился со своей судьбой. Он пожертвовал собой ради меня, ради своей веры в то, что я могу сделать для обоих миров. Мардиана сказав, что он гордится мной, наполнила меня решимостью. Я сделаю так, чтобы его жертва не была напрасна. Может, я и не выиграю, но сдаваться не буду.