— Пусть кто-то из вас обязательно зарегистрируется в Ареале, принадлежащем Эн-Зану. По нему гуляет тварь, убившая уже двоих занникунцев. Остальные Ареалы выберите на свое усмотрение.

Через секунду Ки-Мар вновь был один. Когда игроки Эн-Зана сдохнут один за другим, это выбьет у того почву из под ног. И тогда у чересчур много возомнившего о себе выскочки не останется другого выбора, кроме как развоплотиться.

Массалия отличалась от Убурсиса также, как средних размеров город отличается от какой нибудь деревни в Бангладеше. Повсюду были добротные здания, многие в два этажа. Мощеные улицы, сравнительная чистота. Часто встречались серьезные ребята, облаченные в легкие, но крепкие на вид бронзовые доспехи. Они бдительно следили за порядком, особое внимание уделяя приезжим варварам. Как я понял, это были отряды городской милиции. Один такой встретил нас, когда мы вывалились из портала возле дорожного камня.

— Не так быстро, варвар! Сперва назови себя и ответь, зачем прибыл в наш славный город.

Я не видел причин дергаться, поэтому честно ответил:

— Меня зовут Мирный Герцог, А это мои спутники Розмари и Виллар. Прибыли к вам в поисках работы и приключений. Уверен, что ваш славный город сможет дать нам и то, и другое. Вы еще услышите обо мне!

Любят в играх такую пафосную фигню. По моему, именно так должен вести себя молодой и глупый воин, в котором спеси и гордости больше, чем мозгов. Реакция обратившегося к нам стражника подтвердила мою правоту. Он широко ухмыльнулся:

— Недели не проходит, чтобы какой-нибудь особенный не прибыл. В общем так, Мирный Герцог. Два раза я повторять не собираюсь. Если не поймешь сейчас, то пеняй на себя. Открытое ношение оружия в городе запрещено, так что спрячь свою железяку подальше. Поймаю тебя или мелкого прощелыгу на воровстве или грабеже — предстанете перед судом буле быстрее, чем успеете помянуть своих божков. Окажете сопротивление — отправитесь в загробный мир. Если нужно что-то купить — городская агора в конце этой улицы. Там же можно поспрашивать насчет работы. Греки ценят умелых воинов и всегда готовы нанять для охраны. Все понятно?

Я покладисто кивнул. Вроде просто, как пять копеек. Не воруй и не убивай. С гусями тоже ничего не делай.

Потеряв к нам всякий интерес, четверка городской стражи чуть отошла и завела ленивый разговор, время от времени поглядывая на дорожный камень.

— Ну что, товарищи, двинем на рынок? — я убрал меч в инвентарь, ощущая себя голым. Оружие уже несколько раз спасло мне жизнь и не ощущать его тяжести в руке или на поясе было непривычно.

Дождавшись молчаливых кивков, мы направились по улице, любезно указанной одним из стражников. По пути нам встретилось много народу. Преимущественно степенно прогуливающиеся греки, облаченные в подпоясанные хитоны и плащи, но встречались и варвары, больше похожие на меня, но не такие рослые и более темноволосые. Если я правильно помню историю, то Массалия, которая сейчас называется Марсель, была основана на земле галлов и периодически мирно с ними сосуществовала.

Городская рыночная площадь, названная стражником агорой, поразила своими размерами. Площадью, наверно, с футбольное поле, вымощенная гладко отшлифованным камнем, агора была оккупирована самыми разномастными торгашами. Вот молочник прямо с телеги торгует творогом и сыром, а с соседней лавки источает изумительный аромат свежий хлеб. Неподалеку низкорослый крестьянин торгует овощами, а за ним расположился бортник с медом.

Эти ребята меня нисколько не интересовали. Вряд ли нормальный квест можно найти у молочника или хлебопека. Лавка торговца оружием порадовала ассортиментом, но совершенно отпугнула ценами. Например, кольчужная рубашка обойдется в двадцать денариев, а бронзовая рельефная кираса — пятнадцать. Впрочем, за двенадцать денариев можно было купить льняную кирасу, которая по характеристикам лишь немного уступала бронзовой, но все равно таких денег у меня не было.

Заметив, как Виллар стреляет глазами по сторонам, я поинтересовался:

— А скажи-ка мне, отрок, тебе видны шансы на успешную кражу?

Отлынивать он не стал и честно признался, что чаще всего шансы составляют два из пяти, поэтому я состроил ставшую привычной грозную рожу и запретил ему баловать.

Когда мы проходили мимо слегка обветшавшего двухэтажного здания, сидевший на крыльце солидного вида мужичок, оглядев нас с ног до головы, спросил:

— Сколько хочешь за своих порнай?

Я остановился как вкопанный, услышав странно знакомое слово:

— За своих… Кого?

— Это же твои рабы, воин? Продай их мне. Девушка явно будет пользоваться спросом, да и парню применение найдется.

И тут до меня дошло. Кажется, греки так называли проституток из рабов и рабынь. Этот хмырь, видимо, владелец публичного дома и решил выкупить их у меня.

— У тебя денег не хватит, — отрезал я и собрался идти дальше, но мужик не собирался сдаваться:

— Дам 40 денариев за девушку и 20 за парня.

Признаюсь честно, на пару мгновений я призадумался. Какое мне дело до неписей? Особенно когда за них предлагают мешок денег. Но здравый смысл возобладал:

— Не продаются. Самому пригодятся.

— Хорошо, но может ты тогда желаешь зайти ко мне и расслабиться с одной из девушек?

Этот хмырь меня начал раздражать. Тоже мне, промоутер хренов:

— Я что, похож на того, кому нужно расслабиться?!

Сам не ожидал, что получится так резко. Голос прогремел чуть ли не на всю улицу и сутенер отшатнулся. Я же, не желая обострять, добавил тише: