Меня бросило в холодный пот. С тоской посмотрев по сторонам, я подумал, а не броситься ли мне на преторианцев или на самого консула. Тогда, возможно, смерть получится быстрой, от меча. Это всяко лучше, чем долго подыхать в мучениях с переломанными костями. Однако не смог заставить себя это сделать. Возможно, уже через пару дней я пожалею о своем малодушии.

Оставалась только одна надежда — Вил-Лар и Розмари остались на свободе. Может, что-нибудь придумают…

Зверски болело все тело. Где-то ноющая, а где-то подобная кинжальным уколам боль гуляла по рукам, ногам, ребрам, голове и шее. Другой, возможно, задумался бы, какая может быть боль внутри игрового пространства. Но меня подобные вопросы сейчас не особо занимали.

В тот день, когда нас прижали, меня и Обеликса привели к зданию Сената. Как оказалось, величественное и пафосное внешне, оно изобиловало сырыми одиночными камерами в подвале для содержания преступников, чью судьбу должно решить сборище самых влиятельных людей Рима.

Прошло уже пять дней. В первую ночь меня уволокли в подвальное помещение, которое, судя по инструментарию, ничем иным, кроме пыточной, быть не могло. К счастью, ни раскаленных щипцов, ни прочих радостей жизни ко мне применять не стали. Зато руками и рогами работали знатно. Первый Консул, чтоб его кони дрючили, при первой экзекуции присутствовал сам, с плохо скрываемым удовлетворением наблюдая, как я сплевываю кровь вперемешку со слюнями и соплями.

Потом меня в полуобморочном состоянии притащили в камеру и, особо не миндальничая, бросили но воняющую нечистотами соломенную подстилку. Как закрылась жутко скрипящая дверь, я уже не запомнил — провалился в глубокий тяжелый сон.

Спустя некоторое время явился жрец Эскулапа, вырвав меня из лап забытья. Низенький немолодой мужчина с почти полностью седыми вьющимися волосами и весьма заметным пузиком, не проронив ни слова, воззвал к своему богу и срастил мне сломанные ребра, пальцы, убрал синяки и гематомы, вернув здоровье почти до максимального значения. Я обрадовался, решив, что побои позади, но зашедшие вечером в камеру костоломы быстро доказали, что я жестоко ошибся.

С тех пор все повторялось каждую ночь. Ночью мне портили шкуру, а днем восстанавливали. Только чтобы следующей ночью испортить снова. Консул оказался злопамятным ублюдком. И если воля Сената запрещала меня убить без суда, то про "покалечить" не было сказано ни слова. В какой-то момент на меня нашло что-то вроде отупения и я перестал с содроганием ждать очередной ночи. Ну придут, ну отмудохают снова до предсмертного состояния… Если дело дойдет до колесования — ночные визиты мордоворотов консула покажутся мне оздоровительным мануальным массажем.

Поэтому, когда очередной ночью в камеру вновь вошли два хорошо знакомых мне мучителя, я даже не повернулся в их сторону и лишь тихонько вздрогнул от пробудительного пинка по ребрам. Но все же подметил, то пинок не отличался особой силой. По сравнению с прошлыми ночами — почти нежный. Решили растянуть удовольствие?

— Вставай, гнида голожопая! Тебя хочет видеть Сенат и нам приказано доставить тебя в любом состоянии. Сам пойдешь или тебе помочь?

Примерно представляя, в чем будет заключаться помощь, я, морщась, встал.

***

Эн-Зан Тарур с некоторым недоумением смотрел на статистику посещений игры. С того момента, как Игорь угодил в плен и ожидал суда Сената, количество просмотров превысило все мыслимые рекорды. А большинство желающих попасть в Игру требовало предоставить им аватар римского сенатора. В обычное время Эн-Зан проигнорировал бы подобное, вежливо, но твердо пояснив, что в игру нужно входить, выбирая нейтральных персонажей. Но в этот раз все было по-другому. Уровень поддержки как Мирного Герцога, так и Нагибатора, достиг такого уровня, что если Эн-Зан запретит напрямую вмешиваться в их судьбу, то собственноручно поставит крест на своей карьере. Среди обоих лагерей присутствовали очень влиятельные занникунцы, способные испортить жизнь любому.

Чувствуя, что ситуация медленно, но верно выходит из под контроля, хозяин Ареала решил быть фаталистом и довериться течению событий. Рано или поздно они приведут к какому-либо финалу, и тогда уже стоит решить, как использовать ситуацию в свою пользу.

***

Конвоиры привели меня в небольшую светлую комнату. Здесь стояла незастеленная кровать, на которой лежала одежда. Судя по всему — для меня.

Оба сопровождающих встали с двух сторон от двери, а тот, что немного повыше, кивнул головой в сторону двери в правой стене:

— Там ванна. Вымойся. От тебя воняет так, словно ты искупался в отхожей яме. Чистая одежда на кровати. И поторопись. Когда я долго жду, то начинаю скучать. А лучший способ избавиться от скуки — заехать кому-нибудь в рыло.

Может, ты мне и намылиться поможешь, говнюк? Впрочем, этот комментарий я оставил комментарии при себе. Сейчас не то время и не то место, чтобы позволять себе шутеечки шутить.

Так что я молча прошел в соседнюю комнату, посреди которой стояла бронзовая ванна, заполненная водой. Я вдруг резко понял, что чертов конвоир был недалек от правды, насчет отхожей ямы. Поэтому быстро скинул с себя зловонную одежду, потрогал воду рукой. Кто-то был столь любезен, что не просто натаскал воды, но еще и подогрел ее. Поэтому я аккуратно залез внутрь, не сдержав сладостного стона. Прикосновение теплой воды оказалось до одури приятным, даже несмотря на отсутствие мыла.