— О чем ты?

— Мой дар, он исчез без следа. Я пуст внутри, я больше не чувствую вибраций!.. То, что случилось здесь сегодня, погубило мой талант.

Неделю спустя после их возвращения в Секуенс-Спрингс Верити вдруг впала в отчаяние. Все переменилось в их с Джонасом отношениях: они не говорили больше ни о свадьбе, ни о будущем их малыша. Между ними не было больше ни ссор, ни радостных примирений, ни страстных ночей. Не то чтобы Джонас не прикасался к ней в постели, нет. Просто его поведение претерпело существенные изменения.

Верити чувствовала в нем боль отчаяния, которая заменила былую страсть. Казалось, его что-то гнетет, но она никак не могла понять причину его уныния.

Конечно, исчезновение таланта явилось для него тяжелым ударом. Верити старалась делать вид, будто ничего не произошло и его дар скоро снова к нему вернется, но Джонас убедил себя, что тот исчез навсегда, и Верити втайне подозревала, что он прав.

Но если Джонас потерял свои потрясающие способности, то как это отразится па ее судьбе?

Ее беспокоило, что Джонас все сильнее отгораживается от нее стеной молчания. Возможно, ему просто нужно некоторое время побыть наедине с самим собой, успокаивала она себя. Талант любимого занимал важное место в его жизни с тех пор, как он стал взрослым, и постепенно превратился в часть его самого. И потерять этот дар было для Джонаса все равно что потерять ногу или руку или одно из пяти чувств. Верити старалась войти в его положение и быть снисходительнее. Она окружила его заботой и вниманием.

И не торопила его с отчетом для Уорвика, не предлагала больше написать статью для какого-нибудь исторического журнала. Она даже постаралась на время забыть о своих планах насчет его публикации об оружии эпохи Возрождения в журнал «Нэшнл джиогрэфик». А о том, чтобы продолжить карьеру историка-консультанта, не могло быть и речи.

Но чем предупредительнее она себя вела по отношению к нему, тем сильнее чувствовалось отчуждение Джонаса. Это был какой-то заколдованный круг. Верити запутывалась все больше и больше, и ее былые страхи вновь стали к ней возвращаться. Она была почти уверена, что Джонас вскоре ее покинет. И на этот раз навсегда.

Главное, что она больше не нужна Джонасу в том качестве, в котором пребывала до недавнего времени. Она больше не являлась его якорем, а была просто любовницей и матерью его ребенка — ребенка, которого он не ждал и о котором не мечтал.

К несчастью, в середине зимы дело в кафе «У нас без мяса» совсем застопорилось, и у Верити было полно времени для мрачных размышлений.

— Так когда же ваша свадьба? — спросила ее Лаура Гризвальд в конце недели. Подруги после рабочего дня принимали лечебные ванны в минеральной здравнице. В ванне булькала кристально чистая вода, над грязелечебницей валил пар.

— Я не уверена, что она вообще состоится, — еле слышно ответила Верити.

— Ты хочешь сказать, что вы до сих пор не обсуждали этот вопрос? — сказала Лаура, недоверчиво приподняв брови. — А я-то думала, что, когда вы вернетесь из поездки на виллу, уже все будет решено.

— А все и так решено.

Лаура подалась вперед, тревожно вглядываясь в понурое лицо Верити.

— Верити, неужели Джонас отказался на тебе жениться? Он не хочет, чтобы у вас был ребенок?

— Я не знаю, чего хочет Джонас, — сказала Верити, выходя из ванны и заворачиваясь в полотенце. — По-моему, он и сам этого не знает.

— Просто не верится! Мне казалось, у вас все сложится как нельзя лучше.

— Когда мужчинам позволяешь слишком многое, они начинают вести себя довольно странно, — отрезала Верити. — И Джонас не исключение. — Она отвернулась, чтобы Лаура не заметила слезы у нее на глазах, и вошла в кабинку для переодевания.

Верити натянула джинсы и желтую хлопчатобумажную рубашку и поспешила в бар у бассейна. Джонас, наверное, уже ждет ее. Он по-прежнему встречал и провожал ее вечером, когда ей хотелось подольше понежиться в бассейне, запрещал ходить одной по скользкой дорожке от курорта к их коттеджу.

Войдя в бар, Верити сразу же увидела Джонаса. Он с небрежной грацией сидел за стойкой, допивая виски. И он был не один.

— Папочка, ты вернулся! — С радостным воплем Верити бросилась к отцу. — Когда ты приехал? Эмерсон резко развернулся на круглом стуле и заключил дочь в объятия.

— Час назад. Джонас в ожидании твоего появления молча надирался в гордом одиночестве, вот я и решил составить ему компанию.

Верити сделала вид, что не замечает Джонаса, который, казалось, все свое внимание сосредоточил на бокале с виски. Она радостно улыбалась отцу.