— А как же твой отец? Думаешь, Эмерсону это понравится? — Джонас понимал, что хватается за соломинку.

Верити негромко рассмеялась:

— Ты хорошо знаешь моего отца. Не мне тебе объяснять, что если он до сих пор не пристрелил тебя, то вряд ли сделает это теперь. Ты ему нравишься, и он наверняка обрадуется, узнав, что у него будет внук. Но Эмерсон всегда внушал мне, что я сама должна выбирать судьбу. Если он станет тебя упрекать, скажи ему, что сделал мне предложение. Когда он узнает, что я отказала, он от тебя отстанет. Он прекрасно знает меня.

— Я тебя тоже знаю. Верити, и знаю достаточно хорошо, чтобы сказать, что ты совершаешь ошибку. Замужем тебе было бы гораздо спокойнее, ты была бы счастлива, уж поверь мне.

— Мы с тобой связаны прочными узами, Джонас, но и только. Вряд ли ты вправе утверждать, что хорошо знаешь меня и потому поступаешь так из лучших побуждений. А теперь, с твоего позволения, я пойду в ванную. — Она подхватила трость и выскользнула из постели.

— Возможно, ты тоже меня не понимаешь, — выпалил он, вконец расстроившись. — Возможно, леди, ваши предположения еще ошибочнее, чем мои.

Она не ответила и сунула ноги в шлепанцы.

Джонас задумчиво смотрел на нее, сжимая кулаки. Несколько минут назад все казалось ему таким простым и понятным! Они с Верити живут вместе, любят друг друга. Она ждет от него ребенка. Значит, им пора пожениться. Все логично — проще не придумаешь.

Ему и в голову не приходило, что она может отклонить его предложение. «И жаль, что не приходило», — сердито подумал он, глядя, как она, прихрамывая, направляется к двери. Она же ужасно упряма, непредсказуема и независима. Он не раз обращал внимание Эмерсона на эти жуткие качества, которые тот привил своей дочери.

Но на этот раз Джонас задел ее гордость и не знал теперь, что и делать. Ясно лишь одно: рыжая смутьянка слишком горда, чтобы выйти за него замуж только ради ребенка.

Ей нужно было, чтобы он сделал предложение по всем правилам, а не в связи с определенными обстоятельствами.

Но ведь он хотел жениться на ней не только поэтому! И ему все равно, поняла она или нет.

«Ну почему, черт побери, я не сделал этого раньше?»— подумал Джонас, проклиная самого себя и все на свете. Ответ лежал на поверхности: все, что давала ему любовь Верити, он принимал как должное. У него не возникало желания узаконить их отношения, поскольку жилось и так замечательно. Пока Верити не стала отдаляться, он полагал, что счастлива и она.

Теперь Джонасу оставалось только гадать, простит ли она его когда-нибудь.

Верити уже взялась за ручку двери, как вдруг зазвонил телефон. Она обернулась.

Джонас схватил трубку:

— Куаррел слушает.

— Я не вовремя? — вежливо осведомилась Кейтлин Эванджер. — Ты чем-то огорчен, я перезвоню.

Джонас схватил бумагу и ручку и встретился глазами с Верити.

— Нет, все в порядке. Что тебе удалось найти?

— Мы с Тави отыскали в картотеке архива только одно из тех имен, что ты продиктовал, — сказала Кейтлин. — Это Престон Ярвуд.

Верити прошлась по комнате. По сосредоточенному лицу Джонаса она догадалась, что Кейтлин кого-то отыскала. Перегнувшись через кровать, девушка увидела, как Джонас выводит на листке имя Престона Ярвуда.

— Значит, Ярвуд? — деловито проговорил Джонас. — А как давно? Кто проводил обследование? Что за тесты? Ты уверена? Тестировали по полной программе или выборочно? Хорошо, хорошо, говори.

Джонас замолчал, и Верити услышала, как Кейтлин защебетала в трубке, но слов разобрать она не могла. Прошло несколько минут, прежде чем Джонас повесил трубку, коротко обронив напоследок: «Спасибо».

Верити выжидающе подняла глаза:

— Ну что?

Джонас присел на край кровати и что-то быстро дописал на листке.

— Они нашли в старых списках архива только Ярвуда. Он проходил тесты в лаборатории в одно время со мной, хотя я ни разу с ним не сталкивался.

— У Ярвуда и правда есть дар ясновидения? — удивленно спросила Верити.

Джонас покачал головой:

— Нет. Но он убежден в обратном и время от времени требует, чтобы его протестировали на наличие этой самой эзотерической энергии. Кейтлин сообщила, что сотрудники лаборатории отказались тестировать его в дальнейшем, сколько бы он ни заплатил. Ярвуд же утверждает, что результаты тестов ошибочны, и твердо верит в собственную одаренность и исключительность.

— Как и все так называемые экстрасенсы. — задумчиво промолвила Верити. — Несколько совпадений, парочка вещих снов, которые можно интерпретировать как угодно, и — хоп! — они уже считают себя ясновидцами.

— Ярвуд относится к той же категории, если верить документам, которые разыскала Кейтлин. У него бывали кое-какие удачные догадки, хорошо развита интуиция; он достаточно умен, чтобы собрать все факты воедино и вывести заключение. Окружающим остается только гадать, как ему это удалось. Но его самый выдающийся талант — способность убедить всех и каждого в своей исключительности. Правда, приборы в Винсент-колледже не одурачить. Ярвуд — ловкий прохвост, но вовсе не эктрасенс. Впрочем, дело не в этом.