Он не ответил, тогда мы медленно начали подходить к нему с мечами на изготовку.

— Ты нас слышишь? — я вновь обратился к нему.

Человек продолжал стоять в углу и молчать.

— Что с тобой? — я подошел к нему и положив руку на плечо, развернул его к нам — Вот черт!

Его лицо не выражало ни каких эмоций. Нижняя губа слегка свисала вниз, а лицо было лишено любого намека на разумность.

— Это что зомби? — вскрикнул Шестой, готовый в любой момент накинуться на него.

— Какой зомби, ты вообще, о чем? — сломала все кошмары Девятая — Я уверена он под гипнозом, причем похожим на тот, что мы с Седьмым накладывали на Серых.

Я убрал руку с плеча, оглядел его еще раз и согласился с Девятой.

— Мне нужно буквально несколько секунд, и я его вытащу, надеюсь. — Неуверенно сказала Девятая.

“Стой! Останови её” — прозвучал у меня в голове голос Ангела.

— Стой, погоди — я схватил её за руку на пол пути к нему.

“Используй мою силу и проследи, кто наложил этот гипноз и где он находится. Я честно говоря и сам бы мог, но мне лень, а тебе надо учиться овладевать моей силой.”

Я опустил “очки”, меня слегка замутило, ведь силы еще не восстановились, но я вновь увидел след, теперь он был ярко красного цвета и уходил в стену сарая. Выбежав на улицу, я вновь нашел его. След изгибался между холмами и упирался в самый высокий из них.

— Не хочешь объяснить, что происходит? — спросила у меня Девятая.

— Ангел помогает мне с этой миссией — продолжая запоминать маршрут ответил я.

— Хорошо, а это тогда что?

Обернувшись я понял, что все это время таскал её за руку.

— Что-то я даже сопротивления не почувствовал — пошутил я.

— Сейчас я тебе такое сопротивление покажу.

— Вон там — я показал на тот холм в который упирался и пропадал след.

— Что там?

— Там те, кого мы ищем.

— Это тебе Ангел сказал? Путь не близкий, он точно не ошибается? — засомневалась Девятая.

— Он же правильно сказал, что в сарае, кто-то есть, значит и сейчас не ошибется — ответил я.

Из сарая вышел Шестой выводя с собой заколдованного. Он подвел его к нам и сразу почувствовался жар от факела.

— Как бешенный тут бегаешь с тобой все в норме? — спросил у меня Шестой.

— Я рад, что вы так за меня печетесь, но все в порядке — я успокоил Шестого — за тем холмом мы найдем цель нашей миссии.

— Хорошо, а что с этим делать? — он дернул головой в сторону незнакомца.

“Вот теперь можно вызволить его из транса, но скажу сразу, он скорее всего ничего не помнит, поскольку это последствия гипноза” — сказал мне Ангел.

“Ты думаешь, что это все-таки Орденцы повинны в исчезновениях?”

“А ты все еще сомневаешься? Они ввели в транс работающего на кладбище, и ты видел цвет следа? Так вот красный только у тех, кто очень часто выходит на Арену. Ты, наверное, не всматривался, но у Шестого и Девятой точно такой же.”

“Жаль, я до последнего надеялся, что все окажется намного проще.”

“В мире все всегда не просто, и ты это знаешь, Одиннадцатый.”

— Девятая, можешь привести его в чувства? — спросил я.

— На этот раз останавливать не будешь? — пошутила она.

Я посмотрел на неё предельно серьезным взглядом, и она принялась за дело, положив обе руки ему на плечи.

— А ничего так защиту поставили — сказала Девятая.

Она повозилась еще несколько секунд и вновь заговорила:

— Но для меня этого мало — Девятая убрала руки — вот и все.

— Вам сюда нельзя! — вдруг выкрикнул работник.

Мы немного отошли назад, а работник ошеломленно посмотрел по сторонам и принялся усердно тереть глаза.

— Это я не вам, тут еще были, только что — с большими паузами говорил он — вам тоже сюда нельзя, но об этом потом, что здесь вообще происходит?

— Успокойтесь вам сейчас станет лучше — я принялся применять шаблонную фразу Орденцев — Как вас зовут?

— Павел.

— Павел, постарайтесь вспомнить, что только что с вами произошло.

— Я работал на кладбище, косил траву и вдруг увидел людей, но в это время кладбище закрыто для посетителей. — Он остановился — А кто вы такие?

— Мы из Ордена — я постарался выглядеть максимально добрым — продолжайте ваш рассказ.

— Ладно. Так вот, я побежал им навстречу, высказывая в их адрес нелестные выражения — он вновь остановился — А больше то я ничего и не помню.