– Если все так… – она задержала дыхание, – То у нас есть уникальный шанс лично познакомится с Яном и Хубертом ван Эйками.

Они подходили к дому. Гарс смотрел на родные стены так, как будто видит их впервые.

– Ян ван Эйк… – протянул консул, пробуя это имя на вкус, – Не могу в это поверить. У меня в гостях все это время! Я никогда не думал, что могу увидеть или поговорить с ван Эйком, – он вскинул в воздух запястья, как если бы намочил ладони, и прищурился, – Если позволишь, мне нужна минута. Это очень неожиданная новость.

– Ван Эйк – непревзойденный мастер фактуры и тканей, – перечисляла Хелин, – И портретов. Он первым создал светский портрет. Даже современники называли его князем среди живописцев столетия.

– Сколько ему сейчас?

– От 29 до 34 лет.

Гарс запустил пальцы под головной убор и застыл в этой позе, держась руками за волосы.

– Это до периода, когда он стал придворным художником. И до периода, как он сколько-нибудь прославился. Даже до того, как они с Хубертом рисовали Гентский алтарь! Мы же про этот этап жизни вообще ничего о нем не знаем!

– Главное, чтобы теория подтвердилась, – встревоженно напомнила девушка, – мало ли Хубертов и Иоаннов водится… из Маасейка.

– Есть только один способ это выяснить, – напомнил ей консул, решительно блестя глазами, – Мы открываем эту дверь, идем к ним в комнату и спрашиваем. Все просто.

– Просто, – эхом откликнулась Хелин.

Они постояли еще несколько мгновений, разглядывая фасад.

– Так, – не выдержал Гарс, – Давай сделаем это. Заходи в дом!

Дубовая дверь недовольно заворчала, явив служанку средних лет с основательно поплывшей талией. Хелин поздоровалась и поспешила внутрь, чувствуя, что ветер продолжает крепчать. Погода, решив, что достаточно побаловала жителей и приезжих солнцем, стремительно портилась.

В передней комнате стоял полумрак, прорезанный рассеянными лучами оконного света. В правом углу смутно проглядывались очертания деревянной винтовой лестницы. Рядом была обустроена собачья лежанка, на которой спал красавец-пес салюки. Левее несколько ступенек вели в коридор, что связывал гостиную, кладовые и зону готовки. В его конце имелась дверь на задворки.

– Спасибо, Ханна, можешь возвращаться на кухню, – отослал служанку на английском Гарс и, когда она скрылась, повернулся к Хелин, – Нам нужен план действий. Во-первых, меня интересует, что ты собираешься делать со своим открытием? Если это действительно ван Эйки.

Пес приоткрыл глаз, с умеренным интересом оценил новоприбывших, вильнул хвостом и безмятежно заснул снова. Хелин зябко повела плечами.

– Я пока решаю для себя этот вопрос. По протоколу я должна сообщить руководству обо всех неординарных явлениях.

– Ты сомневаешься?

Путешественница ответила ему прямым немигающим взглядом.

– Давай не будем делить шкуру неубитого медведя.

Консул недоверчиво вскинул брови.

– Мы вернемся к этому вопросу. Обсудим нашу нынешнюю тактику. По средневековому этикету, что для тебя не секрет, ты не можешь общаться с незнакомым мужчиной, если вас не представил кто-то связующий – в данном случае это я. И даже после знакомства девушки не особо принимают участие в разговоре. Согласно официальной системе взглядов, женщины – это изуродованные мужчины, и это даже не мои надуманные слова.

– Аристотель.

– Верно. Я, как какой-никакой представитель мужской части Средневековья, приношу свои извинения за эту убогость. Теперь возвратимся к текущему. В данном случае, хочешь ты или нет, но основную беседу придется вести мне. В ней надо наметить хотя бы отправные пункты. Что у нас по времени?

Хелин произвела несложные расчеты.

– В прошлый раз я их уже несколько минут как подслушивала, но они никуда не спешили.

– Хорошо. Самое простое – я вхожу на правах хозяина дома, представляю тебя как свою кузину, восторгаюсь праздником – а дальше мы выходим на беседу, в ходе которой задаем наводящие и интересующие нас вопросы.

– Отличный вариант.

– Могу попросить Ханну принести выпить. Она готовит чудесный гиппокрас.

– Думаю, это лишнее, – пресекла Хелин, – Не стоит во время перемещения.

– Хорошо, – согласился ученый, – Тогда приступим.

Хелин расправляла руками складки на юбке.

– Гарс, мне нужно на минуту в уборную.

– Никаких проблем, – кивнул консул, – Жду тебя здесь.

Она прошла по коридору мимо гостиной – художники разговаривали, как и в прошлый раз – миновала комнаты с продовольствием, складские и хозяйственные помещения. На кухне хлопотала Ханна – в дальнем углу у разделочного стола серела ее туго перепоясанная тучная фигура. Хелин двинулась по проходу дальше. Тут ступеньки вновь спускались на уровень земли. Направо вела не особо приметная дверца – комнатушка с потайным туалетом. Места как раз хватало, чтобы развернуться в широком платье и, вероятно, обустраивалось все именно с такой мыслью на уме.

Вдруг гарнитура в ушах напомнила о себе, издав малоприятный свист и девушка аж подпрыгнула на месте. С чего вдруг? Она поднесла руку к лицу, зажав выступ на обратной стороне кольца.

– Годарт? Ты меня слышишь?

В ушах зашелестело. После некоторой паузы послышался приглушенный голос напарника:

– Руммер? Да, слышу. Все в порядке?

– Барахлит гарнитура. Как у тебя?

– Чисто, – на заднем фоне девушка различила гомон и выкрики оживленной толпы, – Хелин, где ты находишься?