– А за что вообще человека надо спасать, а?

Они неловко замолчали. Мила будто собиралась с силами, чтобы выдохнуть в конце концов:

– Валя для меня не просто еще одна бродяга, – она не сводила с девочки глаз. – Мне все чаще и чаще кажется, что Валя – моя дочка. Да, о ней все заботятся, но я-то всегда мечтала стать матерью, дарить тепло и все такое. Когда Валина мама умерла… я была первой, кто взял девочку на руки. И теперь я за нее в ответе, понимаешь?

– Думаю, что да.

Слышно было, как тяжело Миле признаваться в таких вещах незнакомому человеку. Да и Сашу сковало стыдом от того, как дрожал чужой голос.

– Я кормлю ее, купаю, укладываю спать. Эта девочка – лучшее, что случилось в моей жизни.

– Несладкая, наверное, у тебя была жизнь…

Мила обожгла настороженным взглядом – в нем словно бы смешались глубоко затаенная горечь, которая требовала выхода наружу, и сомнение, стоит ли выворачиваться наизнанку перед первой встречной. Саша сразу поняла этот взгляд и виновато улыбнулась:

– Прости, я не хотела…

– Забей, все в порядке, – Мила вновь заправила разлохмаченные пряди за ухо, словно этот жест ее успокаивал. – Не знаю, почему мне так страшно об этом разговаривать. Это с ними, балбесами, по душам не поболтаешь. А ты ведь скоро уйдешь на поверхность и забудешь о нас, словно и не знала никогда…

– Ну, я как минимум куплю пакет сухарей и принесу его Вале, – хмыкнула Саша. – И фруктов. Сок там, шоколадки… Еще для вас еды, колбасу. Копченую.

– Договорились.

Саша пригляделась к водянистым глазам. Словно родниковая вода, под холодом которой можно разглядеть гладкие камни.

– Ладно… – одутловатое Милино лицо стало еще бледнее. – Да, у меня была несладкая жизнь. Мама… В общем, душевное тепло – это не про нас. Я сбежала из дома, не выдержала маминого давления. Много было всего, и вспоминать не хочется… А потом меня привели сюда. Тут уютно, надежно. Костик только на первый взгляд кажется балбесом, но он хороший. И всегда заботится о нас. С бродягами я впервые нащупала ту ниточку, что тянется к семье, что смогла бы меня… Ой, да хватит про это болтать.

Она махнула рукой, не глядя на Сашу. Губы ее чуть прыгали, а слабый огонек высвечивал проступившие на лице воспоминания. Зашипев, Мила погасила зажигалку, будто та, разогревшись, все-таки обожгла ее пальцы, но Саша знала, что причина не в этом.

– А потом у нас появилась Валя. Точнее, ее мама, но и Валя следом… А я нашла свою дочь. Как-то так и живем, – донесся из темноты ее шепот.

– Неужели ты не жалеешь, что вы живете под землей, в канализации? – задала Саша вопрос, который то и дело покалывал губы.

– Жалеешь? – спросила Мила с таким искренним недоумением, что у Саши почти не осталось вопросов.

– Да. Тут ведь темно, воняет, холодно… А наверху жизнь, солнце. И люди.

Зажигалка вспыхнула снова. Мила посмотрела на Сашу и сказала:

– Я готова отдать и жизнь, и людей, и солнце взамен на ту семью, о которой всегда мечтала. Если это семья бродяг в канализации – ну и пусть. Знаешь, не самый плохой вариант. Нет, я не хочу на поверхность. Я хочу быть рядом с ними.

Они поговорили еще немного, пока Саша не поняла, что с каждой новой паузой в их разговоре ее голову заволакивает зыбким туманом из обрывков мыслей, а каждое слово, произнесенное Милой, выдергивает в реальность, где есть только ноющая сломанная рука. Даже уснуть на спине уже не казалось таким невозможным.

– Спи, – кажется, в голосе у Милы и правда проснулось что-то материнское. – Отдыхай, завтра будет долгий день.

И она едва слышно запела, желая убаюкать то ли Сашу, то ли завозившуюся под боком Валю. Впрочем, это было не так уж и важно.

Саша провалилась в глубокий сон без единого сновидения, надеясь, что завтра выберется на поверхность.

По крайней мере, идти с бродягами ей будет не так уж и страшно.

– Собираемся! – Костя бегал по комнате и заталкивал вещи в измочаленный рюкзак. – Быстро завтракаем и выходим.

– Чё за спешка-то? – недовольно спросила Женя и зевнула во весь рот. Опухшая и лохматая, она сгорбленно сидела на продавленном диване, но, едва наткнувшись на Сашин взгляд, мигом сощурила потемневшие глаза.

Саша отвернулась. От неудобной позы и слишком короткого сна все тело ломило, а ноги ныли тупой болью. Саша поднялась, потерла виски рукой и огляделась по сторонам.

Канализация. Подземелье. Бродяги.

Ей надо добраться до города.

Юра долил в лампу керосина, спрятал бутылку с мутной жидкостью в рюкзак и недовольно покосился на Женю. Румяная Мила с влажными волосами сидела рядом с Валей и ласково тормошила девочку, уговаривая ее проснуться.