Но нет. Пусто.

– Ты не хочешь со мной разговаривать? Или не можешь? – спросила Саша, не признаваясь себе, что попросту тянет время. Она не знала, как ей идти по бесконечному тоннелю с крохотной девчушкой на руках.

Та все еще молчала, шмыгая распухшим от слез носом. Саша нащупала холодную ладошку и бережно сжала в своей руке.

– Меня Сашей зовут. А тебя?

– Валя, – выдохнула девочка едва слышно. Саше даже подумалось, что звук этот всего лишь пригрезился ей под низкими сводами тоннеля. Так, очередной порыв ветра, принесший запахи сладковатой гнили и тошнотворную гарь.

– Как-как? – переспросила она.

– Валя.

Никаких сомнений не было. В заброшенной канализации, которая ветвилась под городом на большой глубине, Саша встретила насквозь промокшую Валю.

Она тут же завалила ребенка вопросами, но Валя не отвечала – только шмыгала носом, цепляясь пальчиками за пыльный свитер, и поглядывала назад.

– Ладно, – Саша поднялась, вытерла ладонь и протянула девочке руку. – Пойдем, что ли, выход искать. Или родителей твоих непутевых, может, хоть они нам помогут…

Валя с готовностью схватилась за протянутую руку, словно только этого и ждала. Она больше не плакала, нет, притихла, словно бы доверившись Сашиному спокойному тону. Казалось, ее ничего тут не пугало, и Саша никак не могла понять, откуда Валя вообще появилась в этих коридорах.

Вдвоем они шли еще медленнее: Валя семенила следом, путаясь в длинном свитере, который Саша с трудом закатала ей чуть выше колен и даже закрепила ремнем со своих брюк. Только вот теперь, несмотря на медлительность и плотную тишину вокруг, Саша готова была пройти еще хоть тысячу километров: вместе с Валей не так страшно, они даже выключили фонарик, думая, что впереди ничего не изменится. Брели молча: Саша прощупывала ногами дно и волокла следом за собой податливую Валю, слабенькую, но все-таки живую, настоящую девочку Валю.

Теперь Саше никак нельзя было сгинуть в гулких тоннелях. Она не просто пыталась вырваться на свободу, она должна была спасти ребенка, неведомо как оказавшегося в подземелье.

Не выдержав тишины, Саша принялась едва слышно болтать обо всем на свете: рассказывала полузабытые детские сказки, придумывая им счастливые концовки, говорила о папиной автомастерской, где в детстве научилась клеить шины для розового велосипеда, пела и задавала бесконечные вопросы, что жалили в груди… Валя ничего не говорила в ответ, но, как казалось Саше, чутко прислушивалась к тихому бормотанию.

Вода поднималась, и Вале становилось все труднее идти вперед. Последняя теплая вещь, что у них осталась, грозила вот-вот напитаться вонючей канализационной водой. Саша, чьи ноги уже чуть онемели от долгого пути, все же решилась тащить Валю на себе.

О том, что это плохая идея, она догадалась очень быстро – даже при включенном фонарике они едва ползли по тоннелю. Боль в сломанной руке становилась нестерпимой, и Саша скрипела зубами, пытаясь держаться ради маленькой Вали, которая слабыми ручонками обвила ее шею. Правая рука была слишком слабой, чтобы нести тяжелого ребенка.

Нет. Это Саша была слишком слабой.

– Валенька… – кряхтела она. – Такая худенькая, хрупкая… А весишь, как мешок арбузов!

Валя хихикала и хрипло дышала в Сашино плечо.

В конце концов Саша перестала тарахтеть и примолкла, с трудом переводя дыхание. Валя же, едва заслышав приближающийся рокот воды, захныкала и скривилась, словно бы хотела расплакаться, но Саша мигом затянула колыбельную, путая слова и безобразно фальшивя.

Девочка все же притихла.

Вода доставала уже до коленей, и в какой-то момент Саше почудилось, что все это – бесконечная пытка, выхода отсюда не найти. Она так и будет плестись до своей смерти, таща маленькую Валю, словно камень на шее, не в силах остановиться, не в силах выбраться. Не в силах сдаться. Теперь из ее рта вырывалось лишь невнятное мычание, совсем не похожее на детскую мелодию, но Вале было достаточно и этого.

Ноги сводило холодом. Сломанная рука превратилась в пульсирующий кусок мяса, а Валя все сильнее наливалась тяжестью, словно глыба, айсберг, словно…

– Валя!

Саша замерла посреди тоннеля и крепко прижала девочку к себе. Та насторожилась, прислушиваясь, округлила глаза еще больше. Они вдвоем будто окоченели. Неужели тут есть кто-то еще?..

Теперь тусклый свет ударил по глазам похлеще любой вспышки, и Саше захотелось погасить его, но это было невозможно. О том, чтобы сделать хоть что-то левой рукой, не было и речи, а поставить Валю в воду – значит, намочить еще и свитер, и тогда девочка наверняка подхватит воспаление легких…

– Валя! – снова донесся голос, слишком юный, чтобы быть отцовским. Саша бессильно стиснула девочку:

– Эй, это кто-то из твоих друзей, да? – шепотом спросила она в самое ухо.

Валя молчала. Она чутко прислушивалась к крикам и смотрела в полутьму так, будто легко видела все притаившиеся в ней тени. Недоверие застыло на ангельском личике. Сашины нервы же были почти на пределе – ей нужен четкий ответ, можно ли доверять этому голосу, стоит ли идти к нему навстречу или лучше затаиться и ждать, вдруг он исчезнет.