Знат кивнул. Он сидел и думал, что должно произойти, чтобы уничтожение такого количества душ оправдало спасение остальных. Что-то либо очень плохое, либо непреложное. И точно не ему решать, поступать так или нет. И точно не ему в этом участвовать.

Нет ничего более зыбкого, чем определенно точное. Когда пришло Лихо, Знат лишился друзей, в душе стало расти чёрное пятно, которое захватывало его целиком. Если бы у него был выбор: отдать огню того бухого кретина, что вылетел на встречку и снес машину с ребятами, или самих ребят, он бы не задумываясь отдал первого. Только первый выжил, отмазался и свалил. Чёрное пятно стало еще больше. Лихо подпиталось чужой болью.

Черный кот сидел рядом со Знатом и кивал: цель оправдывает средства. В данном случае все именно так и должно быть.

То, что за нами кто-то шёл, Фома и Юра увидели на второй день. Та самая лыжня в грязи теперь полностью опоясывала наш дом и уходила обратно к городу. Следы, которые раньше вели в глубь леса, исчезали. Хватило часа, чтобы они стали еле заметными. А к вечеру уже нельзя было понять, куда это что-то ходило.

– Интересно, как оно по ступенькам на лыжах передвигается?

Я мысленно представила, как эта тварь переступает длинными ногами по ступенькам моста. Жуткого моста, который меня пугал, когда я была маленькой и продолжал пугать сейчас.

Этот мост казался мрачным напоминанием того, что будет, если люди уйдут с насиженных мест. Сейчас это стало памятником всему, что тут случилось.

– А может оно не через мост, а через дорогу сигает? Пролезает сквозь забор и чешет по асфальту.

– Ага, осталось только понять, кто этот кто-то, давайте к метро сходим, заодно и этого кого-то поищем?

Желание Юры найти свою рацию стало перерастать в какую-то манию. Он был уверен, что его ищут, и что, найди мы средство связи, он сможет договориться со своей командой, и нас всех переведут в другой район. А что там, в этом другом районе, никто не знал. Но всяко лучше, чем здесь, в брошенном доме, вокруг которого наворачивает круги всякое странное.

Юра так яростно доказывал, что нас точно выведут, послушав его, что Фома не выдержал.

– Мне нравится, как ты нам по чуть-чуть рассказываешь о себе, – в его интонациях я услышала те самые нотки, которыми Юра хвалил меня за отсутствие истерики. – То тут, то там всплывают все новые и новые подробности. Теперь вот, оказывается, эти все компании еще и под тобой.

– А ты, можно подумать, весь из себя такой праведный мститель, правосудие совершить хочешь, – огрызнулся Юра. – Шаришься по спальным районам с топором. Может ты из мародеров? Вон, как лихо всю квартиру осмотрел, сразу нашёл, что годно, а что нет. Может у тебя и трагедии никакой не было? Напоролся на топор во сне, вот и придумал байку, чтобы позорный шрам обьяснить.

– Да как ты смеешь? – Фома подскочил и выхватил топор из-за пояса.

– Носишься с этим куском металла, как с писаной торбой, – не унимался Юра, шаря глазами по дому в поисках оружия.

– Я тебе сейчас этот кусок металл между глаз посажу! – орал Фома.

Знат сидел в углу и смотрел на свару, потом перевёл взгляд куда-то в угол и улыбнулся своей, уже фирменной, улыбкой.

– Кажется, в доме злыдни, – проговорил он задумчиво. – Или переруги, у них одна природа.

– Да помолчи ты, не до тебя, – отмахнулся от Зната Фома, готовясь метнуть топор.

Юра успел вовремя нагнуться, лезвие просвистело над головой и отскочило от печки, углом задело юрину руку, но только слегка поцарапало.

– Да ты обалдел! – Юра кинулся вперёд на Фому. Завязалась драка.

Я вылетела на улицу, не хотелось попасть в это круговорот мечущихся туда сюда рук и ног. Следом вышел Знат.

– Они друг друга не убьют? – спросила я, прислушиваясь к звукам из дома.

– Синяки новые поставят и успокоятся, – ответил тот и поднял голову к небу.

Я посмотрела туда же. Облака висели плотным белым полотном, местами с серыми пятнами. Мороси, к которой уже успела привыкнуть и не обращала на неё внимания, не было. Изо рта густо выходил пар.

– Снег пошёл, – сказал Знат задумчиво, – это хорошо. Это признак перемен.

Я удивленно посмотрела на парня, потом ещё раз на небо. Действительно, оттуда медленно падали снежинки. Мелкие-мелкие, еле заметные на фоне светлых облаков, но удивительно яркие, на темных волосах Зната.

– Вы говорили, что тут очень давно не было снега, – заметила я.

– Да, последний раз шёл снег, когда убили первого знатка. В тот день белые мухи кружили особенно резво, мешали бойцам сосредоточиться. Словно не хотели, чтобы эта бойня начиналась. Интересно, есть ли у снега способность думать?