– Ой, кто это у нас тут в тыкве?! – услышала девочка два голоса, мужской и женский. Над ней склонились всклокоченная голова мужчины, похожего на Бармалея, и белокурая красивая головка женщины, напоминающей Белоснежку из сказки.

На голове у Белоснежки красовалась корона, усыпанная бриллиантами, а кольцо на пальце сверкало, притягивая взгляд и завораживая девочку своим ярким небесно-голубым светом.

– Фу, она некрасивая, – сказала Белоснежка, красивым тонким пальчиком отодвинув вьющиеся светлые волосы с лица девочки, и заглянув ей в глаза. Девочка смотрела на нее прозрачно-синими огромными, как блюдца, глазами, и хлопала ресницами. По всей видимости, Белоснежке не понравилось увиденное, потому что вслед за этим она сказала своему мужу:

– Давай отдадим ее в детский приют.

Муж обернулся и посмотрел на Белоснежку.

Его звали Бармалеем, он выглядел представительным, пузатым и упитанным. Во всем его облике чувствовалась уверенность в собственной королевской власти и восхищение своей царственной особой. В Гренландии под страхом смертной казни запрещалось упоминать о том, что Бармалей толстый, в народе он слыл образцом идеального мужчины. То, что он толстый, доподлинно знала только его жена, но и она старалась об этом не думать, а уж тем более никому не говорить.

В отношении Бармалея разрешалось использовать эпитеты «Светлейший», «Лучезарный», «Превосходный», «Величественный», а обращаться к нему следовало «Ваше королевское высочество».

За правильным обращением и цензурой строго следили, давая каждому, кто осмеливался усомниться в лучезарности Бармалея, огромные штрафы. В народе слуги Бармалея маскировались, прикидываясь своими, и их никто не мог распознать.

Монументальная фигура, густая борода и расшитый золотом камзол Бармалея с черными вставками придавали его облику нечто зловещее. Девочка со страхом ждала, что же он ответит Белоснежке.

– Ты в своем уме?! У нас что, в королевстве, детские приюты есть? – наконец ответил Бармалей. – У нас же растут две дочки, пусть эта тоже немножко подрастет, и мы без всяких дополнительных вложений получим бесплатную прислугу.

– Ну, не поселим же мы ее во дворце, с нашими девочками, – задумчиво сказала Белоснежка. – Нельзя, чтобы наши чудесные девочки набрались плохих манер от неизвестно откуда взявшейся оборванки.

Калькулятор в голове у Бармалея быстро подбил дебет с кредитом, и он тут же принял подходящее решение:

– А чтобы было меньше расходов, давай поселим ее в хлеву, и пусть там живет со свиньями и коровами.

Королевская власть накладывала на Бармалея определенные обязательства и заставляла его постоянно находить устраивающее всех решение с наименьшими затратами. Кто еще, кроме верховного правителя, будет так ревностно следить за наполнением королевской казны и строгим соблюдением законов? На счету в королевстве была каждая копейка.

Никто пока даже не догадывался, что у Бармалея есть тайная страсть, и по велению своего неспокойного сердца он решил держать девочку у себя на глазах.

Огнедышащие драконы молча слушали весь разговор, стараясь молчать и сохранять спокойствие.

Никто их не видел и не слышал, кроме девочки. Дети всегда знают и чувствуют то, чего не видят взрослые. Ведь взрослые ослеплены потоками внешней информации и совсем не умеют заглядывать внутрь себя.

Если бы огнедышащие драконы выдали свое присутствие и промолвили хоть слово, то нечаянно могли бы испепелить Бармалея и Белоснежку своим смертельным огнем.

Но тогда они привлекли бы всеобщее внимание, и оставшийся народ, все еще беснующийся на празднике и в экстазе гоняющийся за несуществующими бесами, захотел бы получить в качестве трофеев еще парочку-троечку страшных драконов. Возможно, за драконов героям даже дали бы премию.

Драконам показалось, что они действительно слышат этот странный разговор между охотниками королевства:

– Подумаешь, бесы! Бесов все уже видели, и чертей, пролетающих над толпой, тоже все видели. А вот драконов еще никто не видел!

Ведь в прошлой жизни драконы были очень талантливыми колдунами, они умели становиться невидимками, могли погружать собеседника в гипнотический транс и передавать мысли на расстоянии. Да за тысячи лет чему только не научишься!

И только девочка слышала, как драконы неподалеку переговариваются между собой.

Толстый, помедлив и подумав немного, сказал:

– Вот же напасть на нашу голову! И кто придумал, что мы должны о ней заботиться? Смотри за ней, следи за ней, думай о ней. Карма просто, а не девочка.

А Деревянный предложил:

– Давайте оставим девочку здесь. Сейчас у нас много других неотложных дел, а всего через каких-нибудь лет пятьсот мы за ней вернемся. За это время она вырастет, научится вести себя, наберется знаний и умений. И нам меньше заботы!

Умный дракон больше всех сочувствовал девочке. Он хотел сказать ей много напутственных слов, и, как всякий маленький ребенок, умеющий в младенческом возрасте слушать и чувствовать, она догадывалась, о чем он хочет сказать.