Она сбросила одежду и предстала перед Гордасом во всей обольстительной красоте и свежести своего молодого нетронутого тела. Он напрасно тер глаза, пытался встать и освободиться от наваждения. Но как убежать от себя и своих желаний – а сам он сейчас желал обнять это нежное, покорное и одновременно страстное существо, ставшее ему другом в самый тяжелый час.

Гордас протянул руки…

В горах

Он долго высматривал в сборище военных стройную фигуру отца, но Шалок старший незаметно подошел сзади и положил руку на плечо. Гордас невольно отпрянул, а потом, узнав родное лицо, едва мог скрыть чувства, переполнившие душу.

— Отец!

Зеленые глаза Лоута раскрылись шире, губы дрогнули в легкой улыбке.

— Мы встретились в амфитеатре, как я обещал. Рад видеть тебя здоровым и крепким.

— Как она?

— Ты спрашиваешь о Соне? У нас все хорошо.

Гордасу вдруг нестерпимо захотелось поменяться местами с этим седеющим мужчиной в черной форме штурмовика. Пусть он останется здесь, а Гордас вместо него сядет в летмобиль и покинет каменную площадку, чтобы стремительно лететь назад, к беспокойному теплому морю, на побережье которого живет девушка с самыми голубыми глазами во Вселенной.

Этим мечтам пока сбыться не суждено, а воображение уже рисовало один сюжет за сюжетом: Соня тоскует, Соня вынуждена отвечать на притязания человека, которого хотела бы считать лишь другом… Порыв внезапного гнева заслонил родственные чувства:

— Не смей ее обижать, слышишь! Иначе я вернусь и убью тебя.

Лоут изобразил на лице подобие удивления:

— А ты намерен вернуться? Мне сказали, ты нашел здесь новую семью. 

Он отступил на шаг и как будто подобрался для отражения возможного броска, в то же время пристально рассматривал Гордаса с головы до ног, невольно любуясь:

— Почему бы тебе и впрямь не остаться здесь? Мы поймем твой выбор. Мирная жизнь охотника и скотовода заслуживает уважения. Никто не предъявит претензий.

Сдержанный тон отца только будил в Гордасе желание спорить:

— Говори что угодно – я сам знаю, как мне поступить. Предгорье лишь передышка, но я достаточно отдохнул и хочу двигаться дальше.

— Соня знает про твою подругу и больше не ждет тебя.

— Нарочно хочешь ранить больнее? Подожди, еще не пришло время. И Соня здесь уже не причем. Я пойду вперед ради тебя, отец, чтобы однажды сравняться с тобой. И даже если тебе все равно, я докажу, что способен выдержать три кольца Короны: жар, холод и боль. Говорят, Маракх меняет людей, а я постараюсь хоть в чем-то остаться прежним. Мне нужно знать, на что я способен. Марионе нужны лучшие? Так, я стану лучшим или погибну во льдах. До встречи в каменном мешке… отец!

Гордас отвернулся и быстрым чеканным шагом покинул площадку, где приземлился военный корабль. Он уже не слышал слов, произнесенным напоследок враз постаревшим солдатом:

— Конечно, мне не все равно, мой мальчик. И я одобряю твой выбор.

По узкой каменистой тропе Гордас чуть ли не бегом спускался обратно в долину. Лицо горело, сердце бешено колотилось… Он долго ждал этой встречи, так искренне хотел пожать руку отцу и принять его поздравления в связи с прохождением половины испытаний.

Впрочем, Лоут всегда был скуп на похвалу. И теперь Гордас искал в себе остатки гнева и обиды на него. Но их не было. Ничего не было. Какое-то странное отчуждение от человека в черной форме с красными нашивками.

Но еще ныло в груди при мысли о Соне. Что она может знать об Ахиль? Самое скверное, что нельзя повидать мию даже на пару мгновений, объяснить и услышать ее ответ. Она принадлежит Лоуту. Но ведь как-то раз предложила Гордасу сбежать от него. Звездолет, спрятанный на Змеином острове… Кольцо защиты Марионы… Ни единого шанса!

Гордас стоял на краю обрыва, и мелкие камешки скатывались вниз под его ногой. Неужели выхода нет? Тогда нужно подойти максимально близко к проблеме и смело посмотреть в глаза тому, что стоит у тебя на дороге, заглянуть в самую бездну. А потом принять твердое решение и уже не сворачивать с пути.

Вечером в шатре кочевников Гордас сложил свои вещи в мешок из шкуры ягненка и простился с хозяевами, давшими приют на месяц цветущих маков. Ахиль молча наблюдала за сборами, а потом и сама принялась готовиться к переходу через горы. Гордас откинул косу, скрывавшую лицо девушки и спросил прямо:

— Что ты задумала?

Ахиль отвела взгляд и продолжила утягивать дорожную суму:

— Тебе потребуется проводник. Я немного знаю местные тропы и пойду с тобой.

— Прости, но между нами не было никаких уговоров.

Она остро глянула на него и упрямо поджала губы.

— Я просто пойду за тобой. Прогнать меня ты не сможешь!

Последнюю ночь в становище Гордас почти не спал. За шкурой, отделявшей его половину, долго переговаривались степняки, похоже, Ахиль отстаивала свое желание уйти с чужаком. Гордас напрасно надеялся, что родные ее удержат.