Но теперь у него не осталось больше радости в жизни.

Джарик почти добрался до вершины лестницы. Дым вокруг постепенно рассеивался, и за изогнутыми перилами показалась площадка, где Анскиере из Эльринфаэра поднял посох, чтобы убить Повелителя огня, уничтожив его сатидов.

Весь в поту, Джарик добрался до этой площадки.

Пол здесь был обуглен, а там, где в последний раз юноша видел Анскиере… Джарик уставился на почти бесформенную груду, лежащую на черном камне, потом разглядел очертания откинутой в сторону руки… Пальцы были страшно обожжены.

Скрученный страшной тошнотой, сын Ивейна не заметил, что кто-то стоит на коленях в тени в самом дальнем углу площадки.

Таэн уловила движение в проеме двери и подняла голову. Опаленные волосы спутанными прядями падали ей на плечи и на лицо, перепачканное сажей и следами высохших слез. Она была цела, но в ее голубых глазах отражалось неизбывное горе.

Джарик повернул голову, услышав тихий вздох, — и замер. Голубые глаза встретились с карими, и девушка не отпрянула, на ее лице не появилось презрения. Вместо этого оно вдруг осветилось недоверчивой надеждой, как будто Таэн боялась поверить в то, что видит.

— Джарик? Джарик! Милостивый Кор, ты жив?!

Она медленно встала, сделала несколько неловких шагов и протянула к нему руки.

Охваченный стыдом, юноша не сделал ни единого движения навстречу.

Сновидица сразу почувствовала его смятение: она всегда улавливала все, что скрывалось в самых сокровенных тайниках его души. На мгновение Таэн замерла, нахмурившись, потом раздраженно топнула ногой.

— Джарик! Ты всего лишь человек, а все люди совершают ошибки! Но те, у которых есть мозги, извлекают уроки из случившегося! Неужели после всего пережитого ты так ничему и не научился? И мне придется пройти босиком по горячим камням и пнуть тебя, чтобы ты меня наконец поцеловал?

Джарик разинул рот, не в силах вымолвить ни слова.

Она простила его! Она все еще его любит!

— Ради Кора, Джарик! — воскликнула Таэн с нетерпением и гневом. — Тебе просто надо простить себя самого, и все!

Наконец он шевельнулся, чтобы двинуться к ней, — и тогда она сама бросилась к нему, то ли смеясь, то ли плача.

Любовь, прощение и избавление от мучений были на расстоянии вытянутой руки от Джарика, сына Ивейна…

Когда морригиердж выдернул Джарика с площадки смотровой башни, снова швырнув на ступени лестницы Храма Теней, юноша негодующе закричал, его магический ореол вспыхнул ослепительным гневным огнем.

Теперь, получив прощение Таэн, Джарик смог укрепить свой невидимый щит. Он вспомнил о жертвах, принесенных ради него лесником, старым больным рыбаком, дикарями кланов…

Но на морригиерджа его воспоминания не произвели никакого впечатления. Скрывающееся в черной сфере чудовище утверждало, что Джарик не имеет права жить, потому что весь его род несовершенен и подлежит уничтожению!

«Людьми всегда двигала только алчность, — прочитал Джарик мысли морригиерджа, — они привыкли к убийствам, вся их история полна насилия и зла. Иначе Маэлгрим не сумел бы овладеть душами людей Морбрита и экипажей Килмарка, иначе Темный сновидец никогда не поднял бы свою армию живых мертвецов!»

Морригиердж припомнил и разбойничьи подвиги Килмарка, присовокупив их к преступлениям всех убийц, грабителей и мародеров, когда-либо осужденных судами Кейтланда.

И в конце концов, полный ледяного высокомерия, демон потребовал за все это расплаты.

«Ни одному человеку не дана мудрость, чтобы судить других, — ответил ему Джарик словами третьей заповеди Кора. — Там, где царит хаос, превыше всего должен быть закон. Но в отсутствие божества ни человек, ни закон не могут считать себя непогрешимыми. И лишь прощение отвратит всеобщее уничтожение!»

Сын Ивейна стоял на краю бездны и ждал.

Если бы морригиердж был способен понять и принять заповеди Кора, одного только величия духа Таэн хватило бы, чтобы оправдать все человечество… Но морригиердж отверг постулаты человеческих жрецов.

«Все ваши города скоро исчезнут, сметенные с лица земли! Скоро погибнут все до единого потомки экипажа звездного разведчика „Коррин Дэйн“!»

И тут Джарик понял, что это чудовище, испытывающее наивысшую радость в уничтожении, с самого начала вынесло смертный приговор человеческой расе. Сын Ивейна вспомнил слова Килмарка: «Не важно, как ты одолеешь врага — с помощью хитрости или силы, лишь бы ты победил!»

Полностью забыв о себе, повелитель четырех десятков сатидов бросился на самого страшного врага, с каким когда-либо приходилось иметь дело человечеству.

Огонь вспыхнул ярче солнца, Джарик дико закричал — и уже не увидел, как демон напрасно попытался защититься от его атаки. Повелитель огня не увидел и того, как погибли морригиердж и все его прислужники, он успел заметить лишь звезды, вспыхнувшие на миг в черной бархатной темноте…

А потом Джарик больше ничего не видел и не чувствовал.