Таэн догадалась, что могут сделать кристаллы в ответ на попытку Анскиере уничтожить их собратьев. Она была одна, ей казалось, что ее любимый встал на сторону зла, и все же сновидице хватило мужества не опустить руки.

Но победа далась нелегко. Джарик с ужасом смотрел, как волна за волной энергия сатидов накатывала на защитные заклятия волшебников Мхоред Кара. Некоторые колдуны беззвучно падали замертво, другие начинали шататься и опускаться на колени, но пение их товарищей не умолкало. Адепты Мхоред Кара выдержали самую страшную волну разрушения, какая только обрушилась на Кейтланд, — и при этом ни разу они не сбились с ритма, не потеряли сосредоточенности.

И они продержались. Когда ярость атаки сатидов захлебнулась, а потом и вовсе утихла, дозорная башня Скалистой Гавани превратилась в дымящуюся выжженную изнутри оболочку, стоящую посреди обугленной мостовой.

Джарик тупо смотрел, как колдуны снимали заклятия. Исхудалые, обожженные, выжившие волшебники конклава наклонялись, чтобы позаботиться о раненых и павших. Джарик смотрел, как они перевязывают раны живым, а потом омывают и хоронят своих мертвецов.

А теперь в городе снова дымились трубы домов, у пристани покачивались корабли, небо сияло ясной голубизной, стаи чаек по-прежнему шумели у линии прибоя.

От Фелуэйта и до Свободных островов Кейтланд жил своей прежней жизнью, как будто не избавился недавно от ужасной опасности. Но до сих пор ни один волшебник Мхоред Кара не ступал на обожженные камни у башни, не говоря уже о том, чтобы войти внутрь нее.

И Джарик, несмотря на все свое могущество, тоже не мог заставить себя заглянуть в башню. Любовь и боль лишили его мужества; он знал, что память о смеющейся, улыбающейся Таэн будет терзать его до самого смертного часа. Его новые чудесные силы не могли придать ему решимости обыскать руины в поисках останков любимой. А если она каким-то чудом сумела выжить, ничто не вернет сыну Ивейна ее утраченного доверия, и он никогда больше не сможет посмотреть сновидице в глаза. Его наконец настигла судьба отца — прожить всю жизнь одиноким и никем не любимым.

Теперь Джарик мечтал только о забвении. Он постарался похоронить стыд глубоко в душе и, забыв о случившемся, снова встать на защиту того, за что Анскиере отдал жизнь. Ведь опасность еще не миновала: самый чудовищный из демонов, морригиердж, остался цел.

Вспомнив об этом, сын Ивейна начал осматривать северный берег Фелуэйта, который находился ближе всего к Храму Теней, — на него первым делом обрушилась бы разрушительная мощь чудовища.

Сперва Джарику показалось, что тут все в порядке: вокруг царило спокойствие и мир, по окаймленному камышом каналу шел, оставляя за бортом пенистый след, барк под знаменем Скалистой Гавани. Джарик задержался, любуясь мастерством и лихостью капитана, но тут словно что-то встряхнуло его, и он почувствовал, что покой залива и цепи скалистых островов не продлится долго.

Джарик заколебался, но потом вспышка предвидения все объяснила сыну Ивейна.

Он вдруг услышал, как усилился ветер, как забушевали волны; ощутил едкий острый запах дыма. Там, где только что на берегу стояли сосны, торчали только обгоревшие обломки. Океаны были полны дохлой рыбы; между костей людей и скота рос чертополох. На юге не осталось ни единого уцелевшего города — одни печальные развалины; все дороги были завалены перевернутыми телегами, в поводьях запутались ссохшиеся тела волов. Тела горцев гнили в обвалившихся шатрах, в заливах Муритона из воды торчали мачты потонувших рыбацких судов. Гордые бригантины Скалистой Гавани валялись на берегу как разбитые яичные скорлупки, безмолвная туманная ночь накрыла обвалившийся маяк.

С болью в сердце Джарик повернулся к Ландфасту. Тамошние шпили упали; волны набегали на пустые берега, а вырванные с корнем засохшие яблони Телшира лежали в пыли.

И куда бы ни посмотрел сын Ивейна — по всему Кейтланду он видел запустение и смерть.

Ему пришлось напомнить себе, что это только сцены из будущего, предупреждение о грядущей катастрофе. Все это еще не произошло!

Джарик вернулся в пыльную темноту Храма Теней, и рассеявшаяся магическая энергия рассыпалась яркими искрами.

Темные впадины глазниц черепа Скайта смотрели на юношу, будто насмехаясь над его отчаянием. Хотя союз демонов был уничтожен, морригиердж все-таки принесет погибель человечеству, отомстив за падение Храма Теней. В Кейтланде больше не осталось обученных ваэре волшебников, а колдуны Мхоред Кара, несмотря на все свое мужество, не смогут помешать неизбежному. Под предводительством своего ужасного повелителя гиерджи будут убивать и разрушать, и никто не встанет у них на пути.

Джарик сжал в кулаки покрытые шрамами пальцы и оттолкнулся от стены. Окруженный золотым ореолом, он что было сил ударил в дверь своей тюрьмы. Железо покраснело, от дерева повалил пар, противовесы задрожали в креплениях. Потом воздух пронзил высокий свист, и цепи запоров порвались, превратившись в облачко пыли.

Джарик вышел в сводчатый коридор, где с карнизов на него скалились горгульи.

Исходивший от юноши свет помогал ему идти, а с помощью своих новых провидческих сил сын Ивейна без труда отыскивал дорогу в запутанном лабиринте цитадели демонов.

Джарик легко проходил под заговоренными арками, украшенными резными рунами; его шаги будили гулкое эхо в пустых залах, где никто не пытался его остановить. И наконец в поисках самого страшного врага, какой когда-либо угрожал человечеству, он поднялся по спиральной лестнице в центре Храма Теней. Ни один демон не вышел навстречу сыну Ивейна, чтобы с ним сразиться; Джарик слышал только вой ветра в мрачных башнях да иногда — шорох снующих в полумраке мышей.