Пальцы Анскиере на посохе побелели, только это и говорило о том, что он услышал слова волшебника.

НА СКАЛИСТУЮ ГАВАНЬ легла жаркая душная ночь, над проливом повисла алая четвертушка луны, и на неподвижной глади океана застыло ее отражение.

Анскиере ждал на гребне холма, прислонив к плечу свой посох. Он занял этот пост с заката. Неподалеку сидел на траве сердитый колдун — он нес собственную вахту.

Жара не спадала. Казалось, некая злая сила тяжким грузом придавила землю, заставив замолчать летний хор сверчков, и даже комаров не было слышно.

Черный колдун вытер потное лицо. Его не покидало ощущение, что даже самое простое движение бросает вызов этой неестественной тишине. Он неловко заерзал, распрямляя затекшие ноги. Сквозь мантию его колола трава, все тело чесалось, молило об отдыхе и напоминало о пропущенных обеде и ужине, но пока Анскиере оставался здесь, колдун не мог покинуть свой пост.

Далеко за полночь луна скрылась за горизонтом. Звезды невообразимо медленно катились по небу, пока наконец над горами не заалел рассвет.

Колдун устало пошевелился и стряхнул с мантии росу.

— Решайся, Страж штормов. Согласишься ли ты подчиниться королю? Если нет — девчонке придется плохо!

Анскиере поднял голову и внимательно посмотрел на своего врага.

— Я принял решение еще в ту ночь, когда покинул Имрилл-Канд.

Он улыбнулся, его волосы взъерошил легкий ветерок.

Ветер!

Погода менялась. Колдун напрягся, почувствовав, как по коже пробежал холодок. Следующий порыв ветра рванул его мантию. Ему почудилось, будто кто-то подкрадывается сзади, он резко обернулся — и тотчас понял, насколько недооценил Анскиере.

Тяжелая черная туча накатывалась на утесы Скалистой Гавани с северо-запада, а Страж штормов всю ночь отвлекал его внимание, глядя на восток. Уловка была настолько простой, что колдун не смог ее разгадать, ему даже в голову не пришло обернуться и посмотреть в другую сторону. Борясь с паникой, он в ужасе облизнул побелевшие губы.

— Штормовой сокол, — злобно сказал он. — Невероятно! Как ты сумел добиться, чтобы он вернулся? Твою силу сковали еще до того, как сокол улетел, а все, что ты принес с Имрилл-Канда, Татагрес забрала — даже одежду!

Мощный порыв северного ветра прижал траву к земле. Плащ Анскиере заполоскался по ветру, как флаг. Страж штормов поднял посох, и внезапно колдун все понял. Именно посох был маяком, к которому стремился штормовой сокол. Анскиере сделал посох маяком для птицы еще до своего пленения, и ни один здравомыслящий человек не пошел бы на столь огромный риск. Вложить такую силу в предмет, которым легко может завладеть враг, было просто немыслимо — и все же Анскиере осмелился это проделать.

Ветер промчался над прибрежными деревьями, срывая засохшие листья. У колдуна оставалось всего несколько секунд, чтобы что-нибудь предпринять, и он использовал эти мгновения, чтобы прыгнуть на Анскиере. Страж штормов попятился и встретил атаку с мечом Килмарка в руке.

Колдун нырнул в сторону и только поэтому отделался лишь порванным рукавом и небольшой царапиной. Но с его запястья капала кровь: он инстинктивно попытался отвести рукой клинок, направленный ему в сердце.

— Испепели тебя огни! — дрожа от ярости, воскликнул он. — Думаешь, сталь тебя спасет?

Это было смертельным оскорблением: бросить колдуну вызов с помощью обычного оружия! Ибо магическая сила намного превосходила силу оружия смертных — и, подняв руки, колдун начал плести заклинание. Скоро Анскиере рухнет бездыханным!

Заклинание начало обретать форму, свет заплясал на кончиках пальцев черного колдуна. Но Анскиере, не обращая внимания на заклинание, продолжал сжимать меч. Лицо Стража под водопадом белых волос казалось застывшим, как камень; и вдруг он свистнул и поднял посох.

Не успев завершить заклинание, колдун краем глаза заметил черно-желтую тень, окруженную лилово-синим сиянием, — она рассекала воздух, как клинок. Развернувшись, он увидел, что сокол летит прямо к посоху Анскиере и перья птицы ерошит ветер. Изменив тактику, колдун выхватил нож и быстро направил заклинание на его клинок. Магический свет, озарявший пальцы, выгнулся дугой, ударил в лезвие, и колдун тут же бросил нож в сокола.

Анскиере вскрикнул. Его меч со звоном упал на камень, а нож уже летел к незащищенной груди птицы. Сокол пронзительно закричал, и колдун рассмеялся, торжествуя победу. Птица стала стремительно падать, но вдруг свечение вокруг нее разделилось на три яркие ауры магической защиты. Нож ударил в сверкающую волну света, в завывание ветра вплелось гудение магической энергии, и смех колдуна перешел в вопль ужаса. Невероятно! Сокола окружила вся защитная сила, которую Анскиере когда-то вложил в свой посох. Для столь опытного мага, особенно после всего, что случилось, было безрассудным, безумным, невероятным вложить такую мощь в предмет, которым мог воспользоваться посторонний. Невероятным — и все же Анскиере это сделал…