Гребцы взмахнули веслами, и шлюпка вышла из тени «Ворона». Но Эмиен не смотрел на нее, он отошел от борта и поклонился Татагрес.

— Госпожа, Стража штормов больше нет на корабле — теперь вы позволите забрать сестру из трюма?

— Она заложница, и очень ценная. — Татагрес внимательно посмотрела на упрямое лицо юноши и вдруг улыбнулась: — Можешь навестить ее, но не раньше чем вернется шлюпка и «Ворон» снимется с якоря.

Эмиен низко, с благодарностью поклонился, а когда он выпрямился, Татагрес уже не было рядом, а капитан разгонял столпившихся у борта матросов.

Но несмотря на суету, время до возвращения шлюпки тянулось очень медленно. Сгорая от нетерпения, Эмиен расхаживал взад-вперед по палубе, и, стоило матросам взяться за рукояти кабестана, чтобы поднять вернувшуюся шлюпку на борт, юноша рванулся к трюму.

Он моргал, вглядываясь в темноту, его слух резал звон цепей, трущихся о клюзы: уже поднимали якорь.

— Таэн?

Сверху мелькнул свет: вслед за юношей в трюм спустился стражник с фонарем, пламя которого отразилось в лужице на полу Эмиен разглядел мешки с грузом и крысу, бросившую корку хлеба и пустившуюся наутек.

Эмиен вздрогнул.

— Таэн?

При виде валяющегося на полу хлеба ему стало не по себе. Девочку с малых лет учили, что еда не должна пропадать зря.

— Ее тут нет! — Эмиен взглянул на стражника.

— Быть того не может!

Стражник чихнул, спустился с трапа и повесил фонарь на крюк, свисавший с балки. Звякнув напоследок, якорь встал на место.

— Она не прикоснулась к еде. — В наступившей тишине голос Эмиена прозвучал слишком громко.

— Да? — Стражник глянул на хлеб и вздохнул: — Прячется, поди. Но далеко не забьется. Руки-то связаны.

— Теперь нет. — Эмиен нагнулся и поднял обтрепанный кусок веревки: он свисал с проволоки, которой был перевязан тюк с шерстью. Волокна веревки потемнели от крови.

Стражник нетерпеливо махнул рукой.

— Ну так поди поищи ее!

Эмиен шагнул в темноту, сморщив нос: трюмная вода и бочонки с бренди сильно воняли. О крысах он старался не думать.

— Таэн?

Его оклик заглох в тишине, которую нарушал только стук весел наверху.

Юноша тщательно обыскал трюм, но так и не нашел сестру, и стражник нехотя отправился докладывать об этом Татагрес. На помощь Эмиену прислали солдат, и целый час трюм гудел от ругани людей, звенел от писка перепуганных крыс. Но все поиски закончились ничем.

В отчаянии Эмиен вытер лоб тыльной стороной перепачканной ладони и опустился на мешок с мукой, кипя от бессильного гнева. Если с Таэн что-то случилось, Стражу штормов несдобровать!

— Девчонка не могла никуда сбежать, — твердо проговорила сверху Татагрес. — Сколько бы она ни пряталась, рано или поздно ей придется выйти наружу, когда захочется пить и есть. А пока пусть побудет в компании крыс!

У главного причала Скалистой Гавани тесно сгрудились жилые дома и лавки, а за ними поднималась поросшая редкими кустами каменистая скала. Лестница, вырубленная в скале, вела туда, где за кривыми ветками миндальных деревьев вздымались отвесные черные стены крепости Килмарка.

В то время как «Ворон» выходил на веслах из гавани, Анскиере поднимался по этой лестнице.

Оковы с волшебника сняли, и золотая кайма его мантии ярко блестела в лучах полуденного солнца. Анскиере опирался на посох, как на трость, металлический наконечник звонко стучал по каменным ступеням — столь древним, что сквозь трещины в камне проросла трава. Жаркое летнее солнце выбелило стебли, сделав их похожими на кости крошечного волшебного народца, и хрустели они под ногами Анскиере и сопровождавших его колдунов, также словно хрупкие кости.

— Ты должен попросить аудиенции у самого Килмарка, — напомнил колдун, шагавший слева от Стража штормов.

Анскиере не ответил. Если бы не стрекот сверчков, холм казался бы мертвым, а город — спящим. Но тишина никого не могла обмануть: стража Килмарка славилась своей бдительностью, и пришельцев наверняка заметили еще тогда, когда шлюпка с «Ворона» причалила к берегу. Они были здесь чужими, значит, рано или поздно их ждал досмотр.

Анскиере остановился на площадке перед воротами, прислонив посох к согнутому локтю. Плащ, переброшенный через его руку, не колыхался — в воздухе по-прежнему не чувствовалось ни единого дуновения ветра.

— В чем дело? — нетерпеливо поинтересовался колдун справа. — Вперед!

Анскиере не обратил внимания на окрик, а в следующий миг из-за камней рядом с лестницей выскочили дозорные и взяли троих чужаков в кольцо, наставив на них копья.

— По какому делу явились? — резко спросил самый рослый из воинов — загорелый, облаченный в кожаные доспехи.

Он не носил герба, однако тщательная выделка его экипировки и настороженный, внимательный взгляд выдавали в нем командира.

— Оружие вам не понадобится, — спокойно отозвался Анскиере. — Я просто хочу поговорить с Килмарком.