Кто-то встряхнул девочку так, что у нее клацнули зубы. Перо Анскиере закружилось по ветру, внезапно его охватило сияние, и оно превратилось в рыжеватого сокола с черными отметинами: раскинув крылья, птица парила на фоне звезд в тройном лилово-синем круге. Таэн почувствовала в воздухе свежий запах грозы; человек, который держал ее, выругался, а внизу, у шкафута, стала быстро собираться толпа матросов.

— Штормовой сокол! — крикнул кто-то.

Моряки на чем свет стоит проклинали Анскиере, не сводя глаз с кружащей над ними птицы. В такелаже начал завывать ветер. Брызги от бьющих о рифы волн гасили факелы, за ними тянулись дымные хвосты.

Таэн почти ничего не видела из-за рукава схватившего ее человека, но слышала, как кто-то кричит, веля принести лук и стрелы… Но было поздно: сокол унесся в ночь.

— Так, значит, эту малявку искал мальчишка? — сердито рявкнул тип, державший Таэн. — Надо вышибить ей мозги, чтоб не совала нос, куда не следует!

— Оставь ребенка в покое! — Голос черного колдуна прозвучал как щелканье кнута, перекрыв всеобщий гам.

Все замолчали, даже ветер замер, теперь слышался только заунывный шум набегающих на берег волн. Колдун подошел к сержанту, державшему Таэн, и все поспешили убраться с дороги королевского волшебника.

— Что сделано — то сделано. — Голос колдуна заскрипел, словно ракушки под ногами. — Штормовой сокол уже улетел, а эта девчонка, как я слышал, любимица Анскиере. Отдай ее мне, и мы быстро заставим его отозвать птицу.

Сержант швырнул Таэн колдуну, словно мешок с тряпьем. От прикосновения костлявых рук, все еще испачканных кровью, девочку наконец стошнило.

Сержант выругался, потом усмехнулся:

— Забирай на здоровье!

— Доложи Татагрес обо всем, что произошло, — распорядился колдун, и ухмылка сержанта погасла, как задутая ветром свеча.

Внизу, в трюме, охранник повернул ключ в тяжелом замке. Заржавевшие петли скрипнули, дверь открылась, из-за нее пахнуло кислым запахом заплесневелого холста. Черный колдун нетерпеливо двинулся вперед, потом выругался, и шедший за ним боцман быстро поднял фонарь повыше. Мерцающий свет озарил кипу парусов и высокого человека, прикованного к массивному кольцу в переборке. С узника сняли порванную мантию и облачили его в матросскую робу, мешковатые рукава которой почти полностью закрывали заколдованные наручники на запястьях.

Черный колдун окинул Анскиере презрительным взглядом.

— У нас для тебя есть подарочек. Откинул полу своего плаща и резко поставил

Таэн на ноги.

Девочка шагнула вперед, споткнулась и вцепилась в робу Анскиере.

— Плохи твои дела, Страж штормов, — улыбнулся черный волшебник и вкрадчиво добавил: — Ты говорил, что скорее пойдешь на костер за убийства на Тьерл Эннете, чем заключишь сделку с Татагрес. Сдается мне, ради ребенка ты передумаешь.

Анскиере не ответил, обнимая дрожащую Таэн.

Вскоре негромкая ругань и возня за дверью возвестили о прибытии двух матросов, которые приволокли связанного, вырывающегося Эмиена. Черный колдун посторонился, чтобы их пропустить.

Увидев свою сестру в объятиях Стража штормов, юноша воскликнул:

— Таэн!

В его голосе звучали гнев и отчаяние:

— Таэн, зачем ты сюда пробралась?

Девочка промолчала, и ее брат сплюнул под ноги Анскиере. Один из матросов рассмеялся.

— Ненависть кажется тебе смешной? — раздался чей-то голос за спиной моряка, и тот сразу перестал смеяться, испуганно распахнув глаза. — А может, я опоздала и пропустила какую-то шутку?

Вспыхнул неяркий лиловый свет, и в каюту вошла высокая стройная женщина. Ее прекрасное лицо обрамляли серебристо-светлые волосы, глаза под мохнатыми ресницами и по-мужски густыми бровями были того же глубокого фиолетового цвета, что и аметисты, украшавшие ворот ее плаща.

— Татагрес! — склонился перед нею черный колдун.

Женщина обошла боцмана с фонарем, небрежно оперлась о переборку и обратила сверкающий взгляд на Стража штормов и на девочку, которую тот обнимал.

— Как низко ты пал, Анскиере из Эльринфаэра. — Выговор колдуньи был безупречен.

Страж штормов прижал Таэн к груди.

— Не так уж низко.

— Разве? Сейчас ты выполнишь приказание короля Кисберна. — Татагрес замерла, бесстрастная, как мраморная статуя, положив руку на рукоять своего кинжала. — Отзови штормового сокола, Страж штормов.

— Это не в моих силах, — мрачно ответил Анскиере, поднял руки, выпустив Таэн, и продемонстрировал свои оковы. — Если у тебя хватит отваги меня освободить, я его отзову.

Пальцы Татагрес крепче сжали рукоять кинжала, ее лицо слегка побледнело.