Работа целиком поглощала Джарика, и ему было недосуг думать о том, как сильно он изменился; доска за доской он восстанавливал прогнивший корпус «Каллинде». Зов Анскиере не давал ему передышки даже на закате, когда другие люди заканчивали свой труд. Нет, Джарик трудился и ночью, при свете фонаря, пока его пальцы не начинало сводить судорогой и он не падал замертво от усталости.

Глядя, как рубанок скользит по бруску, Таэн отчаянно стремилась дотянуться до юноши и успокоить его настолько, насколько позволял ее дар. Но с того дня, как Джарик рухнул на палубе лодки Тэвиша, он не желал иметь с Таэн никаких дел. Уверенный, что она использует его ради собственной выгоды, юноша каждый раз отталкивал ее.

Дрожащими от усталости руками Джарик поднял рубанок, чтобы стряхнуть с него стружки: они полетели на землю, белые и изящные, как мотыльки. Несмотря на неопытность в столярном деле, работа у Джарика спорилась; даже старый Келд-рик не мог к нему придраться. Но Таэн видела, что труд не доставляет юноше радости: он занимался этим против своей воли.

Таэн чуть передвинула фокус, и в чаше возник корпус «Каллинде». С правого борта была снята вся обшивка, на фоне неба виднелись изогнутые шпангоуты. Желтые доски левого борта резко контрастировали с почерневшей древесиной киля — да, Джарик неплохо поработал. И все же пройдет еще много дней, прежде чем лодка сможет выйти в море, а армия Кисберна ждать не будет. Скоро королевский флот быстрее шторма двинется через море, и вряд ли даже крепость Кил марка сумеет выстоять против демонов.

Внезапно у края чаши что-то мелькнуло, Таэн удивленно наклонилась, чтобы вглядеться получше, и тревожно нахмурилась.

Тамлин поднялся на ноги под перезвон колокольчиков.

— Что-то не так? — быстро спросил он. — Что ты видишь?

— Не знаю. — Таэн вгляделась снова, высматривая тень, которая быстро мелькнула рядом с юношей и пропала.

Нет, во дворе у дома Келдрика по-прежнему ярко светило солнце, и Джарик как ни в чем не бывало продолжал трудиться. Таэн озабоченно рассматривала Джарика: тонкие руки, когда-то копировавшие манускрипты в библиотеке герцога, теперь были покрыты мозолями от скобеля и молотка. Мальчик превратился в юношу, но выглядел он усталым и исхудавшим. Выгоревшие светлые волосы падали ему на лоб, вокруг глаз темнели круги… Но ничего странного Таэн в нем не нашла, хотя всматривалась очень пристально.

Она подняла голову и, не в силах объяснить, почему по ее спине вдруг пробежал холодок, тихо сказала:

— Я точно что-то видела, но не знаю что.

— Что ж, — ваэре повертел в руках свою трубку, — так и должно быть.

Он не сказал, почему так должно быть, а когда Таэн потребовала объяснений, Тамлин просто исчез и не вернулся на ее зов.

Тогда Таэн сняла чашу с колен, поставила на траву и так же легко, как другие люди погружаются в мечты, вернулась во двор Келдрика, к Джари-ку. Она решила наблюдать за ним без помощи чаши и подождать, не вернется ли тень, которую она только что видела мельком.

Корпус «Калинде» отбрасывал длинную тень: приближался закат. Джарик отложил рубанок и со сноровкой опытного лесника разложил костер возле парильни. Пока доски нагревались, он снова вернулся к работе. В неярком свете опускающегося к горизонту солнца Таэн смотрела, как летят щепки, серебристые, как летающие рыбки. Упорством Джарика нельзя было не восхищаться. В отличие от Эмиена этот мальчик сумел залечить душевные раны, справиться с ощущением собственной неполноценности, которое не давало ему покоя с раннего детства. Как его ни обижали, как ни старались унизить и согнуть, он не ожесточился. Таэн вздрогнула, невольно сравнив Джарика с братом: глядя на этого юношу, она видела недостатки Эмиена ясно, как никогда.

Таэн сжала кулаки. И все-таки нельзя терять надежду! Может, благодаря Джарику Эмиен когда-нибудь тоже обретет веру в добро!

Только после того, как солнце село, Джарик оторвался от работы, вытер пот со лба и зажег фонарь, висящий на нок-рее «Каллинде». Племянница Келдрика принесла юноше корзинку с хлебом, копченой рыбой и сыром. Не замечая зазывной улыбки девушки, Джарик поблагодарил ее с изысканной вежливостью придворного Морбрита, но за этой учтивостью Таэн видела воспоминание об обиде, нанесенной когда-то юноше простушкой Кенси. Джарик до сих пор не мог поверить, что с момента встречи с Кенси он изменился так, что на него заглядывается самая красивая девушка Меаррен Арда. Восхищение племянницы Келдрика он принял за жалость, а девушка была слишком застенчивой, чтобы навязывать ему свое общество. Накинув капюшон на пышные каштановые волосы, она тихо ушла.

Джарик смахнул с фартука крошки хлеба и снова вернулся к работе. Ветер раскачивал фонарь, во дворе мелькали зыбкие тени. Забыв, зачем она явилась сюда, Таэн настолько увлеклась наблюдением за работой Джарика, что почти пропустила то, что случилось у нее на глазах. Юноша, крепивший доски к корпусу, нанес неточный удар молотком и попал себе по большому пальцу. Он беззлобно выругался и обернул кровоточащий палец манжетой рубашки. Ранка была небольшая, но Джарик так устал, что даже эта боль лишила его самоконтроля. Сила заклятия взвихрилась в нем могучим ураганом, стремясь разрушить тонкую плотину разума.

По двору промчался порыв ветра, едва не задув пламя фонаря. Джарик вскрикнул и согнулся, прижимая окровавленную руку к груди. Ветер трепал его волосы, и на мгновение Таэн увидела, как над головой юноши заплескал крыльями штормовой сокол.

Потом видение исчезло.

Ветер стих, теперь был слышен лишь далекий шум прибоя.

Джарик встряхнулся, выпрямился и потянулся за молотком. Его движения были медленными и механическими — движениями отупевшего от усталости человека.

Не в силах больше на это смотреть, Таэн разорвала мысленный контакт и вернулась в рощу. Здесь было, как всегда, тихо и спокойно, однако сейчас это спокойствие действовало ей на нервы.