Ухмылка Кейдена стала еще шире, он откинулся на спинку дивана, совершенно расслабленный, как будто я только что не упомянула его мужское достоинство.

– Я, честно говоря, слегка испугался, что ты на меня набросишься, у тебя просто глаза на лоб полезли.

– Кейден. – Голос Элли звучал как тихое предупреждение, хоть я и отчетливо слышала по нему, что ей смешно.

– Серьезно, Пузырик. Если бы тебя тут не было, Доун, наверное, живьем бы меня съела.

– Не такое уж у тебя и шикарное тело, маленький самоуверенный засранец.

Кейден поднял руки над головой и потянулся с довольным выражением лица.

– Сейчас же прекрати бесить Доун, – крикнула Элли из кухни.

– Доун здесь?

Вот черт.

Дверь спальни распахнулась, и показался сидящий на полу Спенсер, который держал в руке пластиковую палку с подпрыгивающей на резинке плюшевой мышью.

Когда он увидел меня, на губах у него расплылась ленивая улыбочка:

– Привет.

Я тоже хотела с ним поздороваться, но изо рта не вырвалось ни звука. У меня пропал голос. Вместо этого перед глазами замелькали картинки, которые, словно фильм, снова и снова прокручивались заново.

«По коже скользили не мои собственные руки, а шершавые мужские ладони. Пальцы, играющие на моем теле, как на музыкальном инструменте; руки, которые точно знали, что делают».

Я уставилась на руки Спенсера. Левая крепко сжимала пластиковую палочку, а правой он гладил Спайди. Мне впервые бросилось в глаза, какие крупные у него ладони. Длинные пальцы и широкие запястья – идеально, чтобы за что-нибудь ухватиться. Его рука медленно прошлась по меху Спайди, пока пальцы не замерли, почесав кота под подбородком. Мой взгляд пробежался дальше по его предплечью, по небрежно подвернутым рукавам клетчатой рубашки, по плечам, которые сегодня показались мне чуть шире, чем раньше, пока я наконец вновь не пропала в его синих глазах. Во мне шевельнулось что-то, что месяцами спало глубоким сном. О небо.

Спенсер Косгроув гладил кота, а меня это заводило. Нет, нет, нет.

– Он так вырос. – Я прочистила горло и заставила себя улыбнуться.

– И не говори! А еще он теперь очень кусачий.

– Только с тобой, Спенс, – произнесла Элли позади меня.

Это должна была быть моя реплика.

– Спайди – очень умное животное.

Спенсер фыркнул:

– Со мной он может позволить себе вещи, на которые с вами никогда бы не решился. Разве не так, мой маленький друг? – Он положил палку, чтобы взять кошачью мордочку обеими ладонями.

Мой желудок опять совершил кувырок. А теперь давайте откровенно, почему от вида мужчины, ласкающего милого пушистого зверька, у меня так пылали щеки? Это новый фетиш?

Спайди воспользовался кратковременной невнимательностью Спенсера. Он вывернулся у него из рук, схватил мышку и вцепился в нее зубами. Прежде чем Спенсер успел подобрать палку, кот уже убежал в гостиную, волоча за собой резиновый шнурок и палку. Подойдя ко мне, он заурчал и положил мышку на пол.

– Спасибо, Спайди. – Я нагнулась и погладила его по мохнатой головке. – Ты такой заботливый.

– Очень плохой ход. Прекращай к ней подлизываться, чувак.

Я не могла посмотреть Спенсеру в глаза. Не в тот момент, когда мое тело при виде него реагировало так непредсказуемо. Поэтому я последний раз погладила Спайди, после чего выпрямилась и отправилась заниматься вместе с Элли.

В следующие несколько часов мы полностью сконцентрировались на анализе стихотворения Сильвии Плат «Зеркало» и ее биографии как символе и отражении женского движения. По крайней мере, попытались. Потому что игнорировать Спенсера и Кейдена, которые в какой-то момент начали бороться на диване и издавать хрюкающие звуки, оказалось практически невозможно.

Но позже вечером эта парочка хотя бы вызвалась заказать для нас еду.

Во время еды я общалась исключительно с Элли, и мы чуть ли не все уши друг другу прожужжали своим нытьем, потому что у каждой еще оставалась куча заданий по разным предметам. Потом Кейден начал массировать Элли шею, а Спенсер встал за моим стулом и смотрел, над чем мы работали. В обычной ситуации я бы запрокинула голову и выслушала его шуточки. Вставила бы какой-нибудь ироничный комментарий и вызвала у него улыбку. Однако сегодня я не могла сделать ничего подобного. Могла лишь сидеть с неестественно прямой спиной и делать вид, что целиком погружена в свою работу, пока он стоял прямо за мной, опираясь на спинку стула. Костяшки его пальцев совсем легко коснулись моих лопаток, и я машинально наклонилась чуть сильнее над тетрадями.

– Всё в порядке? – произнес он так тихо, что услышала его только я.

Я коротко кивнула, притом что на самом деле должна была покачать головой. На большее я оказалась не способна, изо всех сил стараясь выбросить из головы жалкие мысли и подавить трепет в животе.

Наверное, я все-таки трусиха.

Остаток недели я использовала, чтобы снова взять себя в руки. Просто-напросто притворялась, что ничего не случилось, и вела себя совершенно нормально. Фантазия в душе? Забыто. Ее никогда не было. Больше я о ней не вспоминала и запихнула в коробку у себя в голове с надписью «Не существует». Вместо этого я ходила на лекции, трудилась с Элли над финальной версией нашего эссе, а как только возвращалась домой, как одержимая писала «Горяч для тебя». Это и стало причиной, почему я отклонила приглашение Элли провести вечер пятницы у нее в квартире, а потом пойти куда-нибудь повеселиться. Это и еще то обстоятельство, что я, скорее всего, умру, стоит мне только увидеть Спенсера.