Боже мой.

Кофта прилипала к его груди, обрисовывая мускулы, которых при таком телосложении у него, вообще-то, быть не должно. Я судорожно подняла взгляд, и это тоже оказалось ошибкой. Одним плавным движением он откинул мокрые волосы со лба. Щеки раскраснелись, лицо покрылось тонкой пленкой пота, а грудь поднималась и опадала быстрее, чем обычно. Мне хотелось бы считать вид и запах залитого потом Спенсера отвратительным, но какие-то синапсы в моем мозге просто не срабатывали. Особенно с учетом того, что последние несколько часов я провела, описывая обнаженные тела.

– Ты… хорошо пробежался? – спросила я, моментально пожелав отвесить себе самой подзатыльник. Как тупо.

– Потрясающе. Адски холодно, но очень хорошо. – Он с широкой улыбкой нагнулся вперед, чтобы дотянуться до воды, которую оставлял мне. Потом открутил крышку и поднес бутылку к губам. – Ты совсем ничего не пила?

Я покачала головой и потерла глаза. В поле зрения замерцали черные точки. Я слишком долго просидела, уставившись в экран. Теперь мой взгляд переместился к окну. У дома Спенсера есть даже маленький садик, если я правильно поняла. К тому времени солнце уже клонилось к закату и погружало все вокруг в приятный теплый свет.

Я опять повернулась к нему:

– Как-то забыла о времени.

– Я иду в душ. Присоединяйся, и я продемонстрирую тебе, насколько ванная комната лучше кухни.

Я стукнула его по плечу:

– Нет, спасибо.

Спенсер встал. Его губы были еще немного влажными от воды, а улыбка казалась такой бесстыжей, что ее стоило запретить.

– Когда-нибудь ты добровольно пойдешь со мной в эту ванную, крошка. Ты это знаешь, я это знаю, и всему миру с незапамятных времен это известно. – Он вытянул руки над головой, и мой взгляд автоматически упал на его напрягшиеся мышцы.

В горле пересохло.

Мне пришлось приложить все возможные усилия, чтобы снова посмотреть на монитор:

– Как скажешь.

Это наша со Спенсером фишка. В любой дружбе должно быть что-то, какой-то метод, благодаря которому все снова стабилизируется. Его фразочки как раз из такого разряда. И мои отказы тоже неотъемлемая часть этого. Потому я обрадовалась, что недавний Спенсер исчез, а мой друг вернулся.

– Доун Эдвардс, однажды я покажу тебе свою ванную. – Он так подчеркнул свои слова, что не оставалось сомнений, чему именно служило синонимом слово «ванная». Его ухмылка стала шире. – Или можешь подождать здесь, и мы еще вместе поедим. Тогда я покажу тебе, как умело я обращаюсь с духовкой и наполняю ее пиццей.

Я сразу задумалась, не являлось ли и это кодом для чего-нибудь неприличного, однако к тому моменту успела очень хорошо узнать Спенсера. Когда дело касалось пиццы, он редко шутил.

Прищурившись, я смерила взглядом его липнущую к телу одежду.

– Сначала прими душ. Не хочу потную пиццу.

Он наклонился надо мной и потряс головой, как мокрый пес.

Я пискнула и заслонила голову руками:

– Ты невыносим, Спенсер!

Он громко рассмеялся и отошел от меня:

– Оставлю дверь открытой, на случай если ты все-таки почувствуешь потребность принять мое приглашение.

Когда он скрылся на верхнем этаже, я посмотрела ему вслед. Хотя флиртующий Спенсер часто выбивал меня из колеи и представлял собой опасность, так как был слишком горяч для нормального человека… но таким он мне нравился больше, чем закрытый Спенсер, который фальшиво улыбался, избегал вопросов и просто исчезал.

После инцидента с пенисом прошло два дня, а я так ничего и не слышала от Элли – за исключением сообщения с обезьянкой, прикрывающей глаза обеими лапками, и двух подмигивающих смайликов. Мне не хватило смелости ответить.

Пара лекций отменилась, а поскольку она много занималась репетиторством и была очень загружена, на самом деле пролетела уже целая неделя, с тех пор как мы виделись в последний раз. Я понимала, что вечно тянуть время не получится, но от одной лишь мысли, как буду, глядя ей в глаза, извиняться за то, что пялилась на пенис ее парня, я краснела как помидор.

Когда раздался первый робкий стук в дверь, моя соседка Сойер туго зашнуровала свои ботинки Dr. Martens и закинула на спину рюкзак. В сочетании с длинными светлыми волосами и множеством мелких татуировок на руках она выглядела опасно – и довольно сексуально.

– Ну, я пошла, – пробормотала она на прощание.

– Во сколько ты вернешься? – спросила я.

Сойер чаще всего уходила, когда ко мне заглядывала Элли. Отношения у этих двоих начались не лучшим образом отчасти из-за того, что у Сойер было что-то с Кейденом, когда к нему въехала Элли. Не очень хорошая основа для дружбы. Причем об особой привязанности между мной и Сойер тоже говорить не приходилось. Она слишком тяжелая и замкнутая. Если бы нас не заселили в одну комнату в общежитии, то она бы наверняка ни разу со мной не заговорила.