— Ее вам подарили? — спросила Мелисанда.

Эрин отрицательно покачала головой.

— Я предназначала себя для борьбы с викингами, — сказала она. — И заказала ее одному искусному кузнецу.

Мелисанда повернулась в ванне, не сводя со свекрови широко распахнутых глаз.

— Так вы боролись с викингами?

— Я боролась с Олафом.

Мелисанда раскрыла рот. Эрин обошла ванну кругом и занялась шевелюрой невестки. Мелисанда сделала движение, чтобы заглянуть ей в лицо, но Эрин приказала ей не дергаться точно таким же тоном, каким разговаривала с ней, когда Мелисанда еще девочкой впервые попала в их дом.

— Но ведь потом…

— Но потом я стала его женой.

— Вы с ним так счастливы! — провозгласила Мелисанда.

Эрин намылила ей голову, и Мелисанда нырнула, чтобы смыть мыло с волос. Но как только она смогла снова открыть глаза, она опять вопросительно взглянула в лицо свекрови. Эрин кивнула, слегка улыбаясь.

— По чести сказать, если бы мне пришлось выбирать, я бы выбрала именно такую, полную опасностей и счастья, жизнь, которую прожила вместе с ним. Было время, когда в наших жилах бурлила горячая кровь. Но и до сей поры мы оба своевольны и упрямы, и он сохранил свой горячий нрав. Как и мои сыновья… Но ведь Мергвин наверняка объяснял тебе, что волки — дикие создания. Они неутомимые охотники, воины и никогда не отказываются от задуманного. А, кроме того…

— Они очень живучи, — докончила за нее Мелисанда. — И никогда не бывают предателями; они всегда держатся стаей и проявляют свою любовь подчас весьма странным образом.

Она подняла глаза на Эрин, та улыбнулась и нежно поцеловала Мелисанду.

— Я очень рада, что одному из моих волчат досталась ты, Мелисанда. Он очень грозно рычит, но не забывай, что за этим кроется…

Наконец Эрин удалилась. Мелисанда вылезла из ванны, насухо вытирая тело. Она накинула заботливо приготовленный халат и уселась в кресле возле очага, расчесывая волосы, чтобы окончательно их высушить. Она была погружена в это занятие, когда раздался звук открываемой двери. На пороге стоял Конар.

Он прислонился к косяку, разглядывая ее. Она замерла, не двигаясь. Он подошел к ней и легонько коснулся ее плеч.

— Продолжай, любовь моя, мне так приятно наблюдать за тобою.

Она попыталась продолжать, но почувствовала, что пальцы не слушаются ее, выдавая волнение. А ей не хотелось, чтобы он это заметил. Конар стоял возле камина; сбросив с себя шлем и латы, он остался лишь в одной рубашке и панталонах.

— Конар, — нежно прошептала она.

— Да, любовь моя?

Она посмотрела на него и внезапно почувствовала, что ее глаза наполнились слезами.

— Прости меня за то, что я одна вернулась сюда. Я вовсе не собиралась этим унизить тебя. Мне просто казалось, что одному из нас надо быть здесь, ведь даны досаждают нам не меньше, чем ирландцы.

Он приблизился к ее креслу.

— Мелисанда…

— Я была неправа.

— О да! Ты была неправа, но и я был неправ. Да к тому же страшно разозлился и вел себя как дикарь. Когда я понял, что ты исчезла, я впервые в жизни испытал такой страх. Стоило мне представить тебя в лапах Жоффрея, как мне захотелось разорвать его в клочья голыми руками.

Она покачала головой, едва удержавшись от слез.

— Я так боялась, что ты не придешь за мною!

— Нет, миледи, я никогда бы не оставил вас! — мягко рассмеялся Конар.

Она замахнулась на него щеткой для волос. Он отнял ее у Мелисанды, встал позади кресла, приподнял с ее плеч тяжелые темные пряди и принялся расчесывать их.

— Ирландцы иногда отказываются от неугодных им жен, — напомнила она Конару.

— Ах, так значит ты все-таки заметила во мне наличие ирландской крови?

— Самую малость.

Он поклонился. Некоторое время она сидела молча, чувствуя нежные прикосновения его рук.

— Конар, они удивительные! — вдруг произнесла она. — Они приплыли сюда, все до одного, чтобы помочь нам.

— О да.

Она обернулась и заглянула в его глаза.

— Твой отец просто бесподобен.

— О да.

— Конечно, и твоя мать тоже.

— Конечно.

Снова наступила тишина. Ее нарушало лишь потрескивание дров в очаге и тихий шорох щетки, проходившей по ее волосам.

— Одо настаивает на том, чтобы ты немедленно выступил в поход вместе с ним, — сказала Мелисанда. — Сегодня нам повезло, Конар, но ты вряд ли представляешь всю их силу. Даны заполонили все побережье, они рвутся к Парижу, они поднимаются на своих ладьях вверх по рекам, захватывают один остров за другим. Нам угрожает серьезная опасность.

— Я все знаю.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты уехал вместе с Одо.

— Но ведь я должен, — напомнил он.

— А я…

— А ты хотя бы раз в жизни поведешь себя, как послушная жена, — сказал ей Конар.