— Конар, я знаю, что сейчас не время, но я просто обязана сказать тебе одну вещь. Мы… у нас будет ребенок. И я понимаю, что вряд ли ему пошло на пользу то, что я надевала кольчугу и участвовала в битвах, но я была просто в отчаянии, ведь тебя не было со мною, оставался так далеко за морем. А эта земля, эти люди единственное, что у меня было, и мой отец внушил мне чувство ответственности за свой народ…

— Мелисанда…

— Мергвин сказал мне, что это будет мальчик, — прошептала она, опустив глаза.

— Я знаю.

Она попыталась поймать его взгляд. Проклятый шлем, под ним ничего невозможно было различить!

— Это Мергвин сказал тебе?

— Бренна…

— О…

— Мелисанда, она сказала мне лишь сегодня вечером. И то из-за того, что видела, как я гневаюсь на тебя и опасалась, что я могу быть с тобой грубым. Она потребовала, чтобы я проявил мягкость.

— О…

— Идем же, — потянул он ее за руку. — Я хочу жить и стать отцом.

Они пустились в путь по мягкому ковру из хвои.

— Бренна сама ждет ребенка, — добавил Конар.

Мелисанда застыла, не в силах сделать ни шагу, и он вынужден был остановиться тоже. В темноте он никак мог разглядеть ее глаза.

Бренна ведь уверяла, что они с Конаром никогда были любовниками.

Но еще она сказала, что всегда будет находить подле Конара. Выполнять любые его пожелания. Любые. Бренна сопровождала его в пути и в бою.

Мелисанда покинула его. Бренна осталась.

И вот между ними опять разверзлась пропасть!

Но он пришел за нею сегодня. Рискуя жизнью, рискуя быть схваченным и подвергнутым пыткам, о которых наверняка прекрасно знал.

Она поспешила опустить глаза, чтобы скрыть блеснувшие в них слезы.

Но Конар неожиданно заставил ее посмотреть ему в глаза.

— Это что такое?.. А!.. — Он покачал головой, понимающе усмехнувшись. — Она носит ребенка от Свена. Они скоро поженятся.

Теперь Мелисанда старалась изо всех сил скрыть от него невольную улыбку и не показать, как глубоко он только что ранил ее.

Он снова взял ее за руку.

— Ну же, поспешим!

И она поспешила. Она следовала за ним почти вслепую, стараясь не вскрикивать от боли всякий раз, как нога ее наступала на острые камни.

— Кажется, здесь! — прошептал он.

Здесь?

Какую помощь он надеется здесь найти?

Они оказались на поляне. И вдруг Конар резко остановился.

На их пути стоял Жоффрей, окруженный бородатыми воинами, одетыми в медвежьи шкуры берсеркеров. Их было здесь не меньше десяти, рослых, вооруженных до зубов.

Губы Жоффрея скривились в медленной улыбке.

— Мне кажется, что, в конце концов, удача оказалась на моей стороне, викинг, — высокомерно произнес он.

— Да неужели? — не испугался Конар.

— Несомненно. Тебе не следовало являться сюда следом за ней.

— Ты украл мою жену. Я должен был явиться.

— Ну так очень скоро она станет моей. Это не твоя земля, ты здесь никому не нужен.

— Мелисанда не может принадлежать тебе хотя бы потому, что твой отец убил ее отца, — напомнил Конар.

— Она будет моей. Я позабочусь об этом. Как только с тобой, Конар, будет покончено, — а это произойдет скоро, хотя я не могу обещать тебе быструю смерть — ей придется довольствоваться мною!

Неожиданно для себя Мелисанда вдруг прижалась к Конару и изо всех сил закричала:

— Никогда! Никогда, тупоголовая скотина! Неужели ты думаешь, что способен обратить в ничто нашу любовь!

— Мелисанда! — ласково, но решительно остановил ее Конар.

— Я не буду спешить, — зловеще пообещал Жоффрей. — Знаешь, что я сделаю с тобой? Привяжу твои конечности к хвостам четырех резвых лошадей, а потом пройдусь по их спинам хорошим кнутом. И могущественный Повелитель Волков будет разодран на куски. Ах, вначале мы вспорем тебе брюхо и выпустим наружу кишки. Ну а потом мы разведем большой костер и спалим на нем то, что от тебя останется!

Конар даже не вздрогнул. Он обнажил свой меч, загородив собой Мелисанду.

— Это произойдет только в твоих безумных мечта Жоффрей!

— Дурак, — фыркнул Жоффрей. — Он даже перед лицом смерти…

Тут он умолк на полуслове. Слева от них, там, кончался лес и начинались развалины римской стены послышалось какое-то движение.

Мелисанда обернулась.

И она опять обмерла — на сей раз от радости.

От благоговейного восторга.

Они были здесь. Это казалось невероятным, похожим на сон.