Какой был рев, сколько слез было пролито. Я предусмотрительно вывел Дуняшку в парк и там, в стороне от посторонних глаз проводил с нею прощальную беседу.

– Не хочу!!! Утоплюсь!!! Давайте тайком барин. Я в лес буду убегать, там вас ждать. Все сделаю, только не отсылай!!!

Она бросалась мне на шею, пыталась отдаться сразу в парке под деревом, сделать одновременно минет, римминг и традиционный коитус. Пришлось скрутить любезной подруге руки и усадить на скамью.

– Барыня все знает, Дуняша.

– Так что? Не убудет с неё. Да вашего … на восемь дев хватит. Да еще и останется. Мы ж друзья с нею, с барыней. Неужто не поделится с подругою своей верною.

– То ли ты дура совсем Дуняша, то ли притворяешься. Барыня, зная твою дружбу и преданность, тебя не наказывает. Но мы не мусульмане. И рад бы гарем содержать, да не получится.

– Подумаешь!! У всех бар свои гаремы есть, а вам значит нельзя? И у Веребьинского барина гарем и у Никольского. Чем вы хуже?!

Слова Дуняшку не убеждали, оставалось прибегнуть к хитрости.

Но тут она сделала неожиданный ход:

– В ноги к барыне брошусь, упрошу её. Он добрая, она меня простит.

– Простить, чтобы дальше не блудила? Да ты ж не удержишься, душа моя. И я, честно говоря, боюсь, что не удержусь…

С каким восторгом Дуняша унеслась в усадьбу. Ну жди беды граф. Надо было сразу сажать в телегу и отправлять к родителям. Хотя, что я говорю. Сбежит, в первую же ночь сбежит. Будет до холодов вокруг усадьбы бродить, слезы проливая. Ведь эдакую любовь вы граф к себе вызвали. Следует отметить, вполне бескорыстную.

Я долго сидел в парке. Надо идти домой, заварить чайничек моею чудесною травкой и позвать к себе Дуняшу. Чего-нибудь сладкого возьму на кухне. Она у меня сладкоежка, моя Дуняша. Дам ей питья побольше, чтобы с гарантией. Выпьет, забудет как дурной сон любови страстные со своим барином. Выдам замуж и материально обеспечу….

– Боря! Борис Викторович! Граф!

Зовет меня Полина. Что будет?!

Она была бледна и чем-то смущена. Вспомнилось недавнее. Не дай бог, опять что с моей Дуняшей.

– Я говорила с ней граф. Я не могла простить. Но наказывать, отсылать к родителям. До они же её убьют!

– Я тоже так подумал. Исчерпал все разумные доводы, все предлагал. Уперлась, как ребенок. Но наша с тобою жизнь не игрушка.

– Она не ребенок, она знает чего хочет. И могу её понять, Борис Викторович. Не знаю женщины, которая бы перед вами устояла, господин граф. Нет, ты добрый и честный. Но бабник ты чудовищный, Боренька.

– У меня есть еще одно средство. Последнее средство.

– Не надо вашего средства граф. Все уже решено.

– Именно?

– Пойдемте со мной, граф.

…………………………………………………………………………………

В комнате жены пахло духами, не выветрился еще запах той ночи. Ночи, в которой мы мучительно ласкали друг друга. Прощали и снова с ненавистью набрасывались друг на друга. И еще здесь пахло травой. Интересной травой, с очень резким запахом. На постели сидел незнакомый кот, вылизывая себе лапу.

– Знакомьтесь граф, кошка Мурка.

– Откуда сие хвостатое чудо, произнес я, с удивлением рассматривая кото-кошку. Трехцветная, с пятном под глазом. В целом очень симпатичная кошка.

– Что смотришь на меня котяра? Боишься, что я велю хозяйке отнести тебя обратно в деревню. И не подумаю. Полина Ивановна сама в доме хозяйка и вправе принять на работу трудолюбивую и старательную кошку. Лови мышей, их у нас в доме хватает.

Кошка вроде обиделась на меня.

– Это не кошка Боренька. Это твоя любовница Дуняша.

Я глядел в глаза кошке. Кошка глядела на меня и подозрительно щурилась. Только час назад она устраивала истерики, бросалась мне на шею и попыталась опять изнасиловать. И вот, сидит себе на полинкиной постели, как ни в чем не бывало, мурлычет и смотрит на меня иронически.