Я вспыхнул, потому что знал, что тело маленькой грузинки теперь мое.

Глава 8

Зоя

«Это все для того, чтобы ему помочь, — говорила я себе. — Я позволяла ему это. Я подчинялась ему, чтобы ему помочь».

Теперь мне было ясно, что что-то или кто-то вынуждал его меня пытать. Точно так же, как и моих братьев, когда они были под чьим-то контролем. Когда он кормил меня, когда спускал с веревок, я видела сожаление в его глазах. Я улавливала короткие вспышки нежности в его взгляде.

И всё, о чем я только могла думать — были мои братья. Что я не смогла их спасти. Что их вынуждали делать то же, что и этот мужчина делает со мной. И из-за этого, что-то внутри меня взывало спасти его.

Спасти его, как я не смогла спасти своих братьев.

Тату на его груди удерживала мое внимание. Это было число, идентификационный номер. Это, вместе с его ошейником, заставило мои вены наполниться льдом. Я не знала, что происходило, кто он был такой, на кого работал, но понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет.

И я не могла не задаться вопросом, откуда у него такие шрамы. Порезы на его лице и голове были явно сделаны ножами, словно он подвергся жестокому нападению. Но кто мог такое совершить? И зачем? Эти шрамы лишали его типичной привлекательности, но его глаза… его голубые глаза были такими поразительными, такими выразительными. И я, сама того не замечая, приглядевшись, могла разглядеть в его глазах каждую эмоцию, которую он испытывал.

В том числе и нервное недоумение, которое он, очевидно, испытал, когда моя рука коснулась его массивной груди. Вспышка неизвестности и, что еще печальнее, вспышка страха отразилась в глубине его глаз. Этот мужчина, этот палач, почувствовал страх от простого прикосновения. В одно мгновение я поняла, что до этого момента никто не прикасался к нему ласково и нежно. Это наполнило меня такой грустью, что мое горло сжалось от волнения. Заал и Анри, вероятно, испытывали то же самое.

Поэтому глупо это или нет, я решила позволить ему сделать то, что он должен был. Я планировала подождать немного, чтобы задать ему вопросы. Выяснить, кто его послал и зачем. Но я не ожидала такого развития событий. Я была готова к еще большей боли, к еще большей садистской пытке. Но только не к этому. Я не была искусна в обольщении, совершенно не подготовлена к сексуальным актам.

Мужчина снова двинулся вперед, и, взглянув ему в глаза, я увидела, что он уязвим, прежде чем снова посмотреть на меня.

Я быстро осознала, что, хотя это и было место пытки, поиска ответов, я видела в его глазах, что он искал то, что я дала ему ранее — немного принятия.

Привязанности.

Я поняла, что у моего мучителя все-таки была слабость — потребность, чтобы кто-то увидел его, пойманного в ловушку под монстром снаружи. И жажда, чтобы к нему прикоснулись.

Я знала, что должна была стать для него таким человеком. Я должна была попытаться. Что-то внутри заставляло меня попробовать.

Его рука на моей груди снова шевельнулась, и я пошевелилась под его прикосновением.

Он повторил действие, подушечкой большого пальца скользя по моему затвердевшему соску. В замешательстве я закрыла глаза, пытаясь освободиться от его пристального кристального взгляда, когда волна жара пронеслась между моих ног.

Я сдержала крик от этого незнакомого ощущения, сдержала всхлип, когда его горячее дыхание окутало мое лицо. Когда я снова открыла глаза, единственное, что я могла видеть, было красивое лицо мужчины со шрамом. Он был так близко, что я не могла ускользнуть от его внимания — его светлые глаза, светлая кожа, черные, как смоль, бритые волосы и угловатое лицо. Но его губы? Мои глаза не удержались и снова уставились на эти губы. Они были полными, несмотря на небольшой шрам на верхней губе, но выглядели такими мягкими на ощупь. Я лениво размышляла, кто бы ни послал этого человека убить моего брата, они хорошо постарались. Не только из-за его эффективности в пытках, но и из-за его ужасающих взглядов, которые были для меня одновременно дикими и божественными.

На теле мужчины не было ни капли жира. Когда он стянул с себя спортивные штаны, мое лицо вспыхнуло при виде этого обнаженного мужчины. У меня не было отношений, никакого сексуального опыта с мужчинами, даже платонического.

Он похитил меня.

Он причинил мне боль.

Он пытал меня.

Но теперь я увидела его с другой стороны. Того, кто называл меня котенком на своем родном русском языке и теперь откидывал назад мои волосы, чьи глаза вспыхнули, а изо рта раздалось шипение, когда он погладил своей грубой рукой — так интимно — мою обнаженную кожу.

В голове у меня царила полная неразбериха. Я постоянно нервничала, гадая, принесет ли мне следующее прикосновение боль, когда то, что было в ошейнике мужчины, снова превратит его в носителя пыток и боли? И все же под его теперешним руководством меня охватило странное чувство безопасности. Я была более чем уверена, что он не причинит мне вреда.

Я ничего не понимала.

***

Он подошел, подняв руки, чтобы убрать волосы с моего лица. Я чувствовала себя такой маленькой, когда его большое тело возвысилось надо мной. Казалось, он будто поглотил меня.